Книга Женимся! Это приказ, страница 102 – Мария Владыкина, Марта Вебер

Я невольно проводила параллель со своей историей. Моя мама всегда ругала меня, как много времени я ей посвящала, из-за чего, по её мнению, совсем не жила для себя и своей жизнью.

— Когда всё закончилось, жена поняла, что вернулась в семью, которую не узнавала. Парни выросли без неё, скатились по учёбе в тот период сильно. Я весь был в работе… Она себя потом ругала, что так всё запустила. И, когда узнала про свою болезнь, сразу сказала, что не хочет повторения. Что её дети не будут класть свои жизненные годы на алтарь её жизни. У неё есть она сама, я, и мы должны справиться сами. Именно поэтому про болезнь никто не был в курсе.

— А женитьба?

— В последний раз, когда было ухудшение, она думала, что уже не выкарабкается. Но, всё обошлось на тот момент. Она тогда сказала, что прожила хорошую жизнь. Благодарна за всё, и жалеет лишь о том, что не погуляла на свадьбах старших сыновей, и не будет спокойна, что их семейная жизнь устроена.

— И вы решили исполнить её желание, в обход всего… - Выдохнула я, прикрывая глаза.

От осознания было больно, горько. Я могла понять мотивы своего свёкра, и одновременно понимала, сколько судеб было положено на эту прихоть. Пока неизвестно, чем это должно было обернуться.

— Мне надо было, чтобы они женились как можно скорее.

— А сроком на год, потому что…

Иван Петрович обернулся. В его глазах стояли слёзы, губы были поджаты. Это было страшно, видеть сильного, взрослого мужчину со слезами на глазах. Именно в этот момент ты понимал, что внутри него что-то было надломлено, причем сильно.

— Потому что прогноза больше, чем год не дал ни один врач. – Скорее прошептал он, опустив глаза в пол.

А у меня выкатилась слезинка, которую я быстро смахнула рукой с щеки. Я могла бы и сама догадаться, не спрашивать. Однако, сейчас всё действительно встало на свои места для меня.

— Аня, никто не должен знать. Я прошу тебя. – Голос мужчины впервые звучал так надломлено.

— Значит, никто не узнает. – Тихо в тон ответила я, и встала на ноги. Быть здесь дольше не было смысла. Да и мне пора было возвращаться на работу.

Скомкано попрощавшись с Иваном Петровичем, я на такси вернулась обратно в офис. Матвей вовсю разруливал дела у себя в кабинете, но, стоило мне сесть за рабочее кресло, как дверь в приёмную из его кабинета открылась, и он появился на пороге.

— Как прошёл обед с Олей? – Прислонившись к косяку двери, поинтересовался он.

Я как могла пыталась натянуть на лицо нейтральное выражение. Но это было сложно. В душе я плакала, смотрела на Матвея, думала о том, что будет с ним, когда он узнает, и плакала ещё сильнее. Потому что ему будет больно, и я знала это заранее, но не могла нарушить своего слова.

— Нормально. У них там опять какие-то проблемы с Тимофеем, кажется. – Наобум выдала я, уверенная, что попаду в точку. Потому что эта парочка давала жару. И порознь быть не могли, и не могли обсудить условия, на которых готовы были быть вместе. Вот и мучились, бесконечно ревновали друг друга, ругались, и так далее.

Ночь после клуба, кстати, я так поняла, закончилась у Оли и Тимофея в одной постели, но он так ничего и не понял, по словам Оли, так что они опять были на тропе войны. Просто временно утолили свои физические потребности, и всё.