Книга Измена. О чём кричит тишина, страница 24 – Мария Владыкина

Одновременно с Глебом зашли в лифт, и он сам нажал на кнопку нашего этажа. До квартиры добрались молча. Мне нечего было сказать, как, видимо, и мужу.

Оказавшись в квартире, я сразу сняла верхнюю одежду, и отправилась в ванную комнату. Я сильно промокла, и мне снова необходим был душ, на этот раз, чтобы не заболеть.

В квартире было тихо. Никита, судя по всему, крепко спал и уже не слышал ничего.

Наспех обмывшись, и зайдя в спальню, увидела, что Глеб был в кровати.

— Глеб. Ты вообще мои слова ни во что не ставишь? Или хочешь заставить меня идти спать на диван?

— Просто хочу спать со своей женой. Как обычно.

— Капец, ты упёртый. Я иногда забываю, насколько. Ничего больше не будет как обычно. Сколько бы ты не упрямился. Я не понимаю, ты сам переспал с ней, а теперь пытаешься сделать так, чтобы не отвечать за свои поступки…

— Это было шесть лет назад, Валь. Шесть! Даже чуть больше. Даже у преступления есть срок давности. Неужели я за эти годы не доказал тебе, что верен?

— А я не знаю. Сегодня вскрылось, что ты, оказывается, переспал с Кирой. Завтра ко мне ещё придёт кто-нибудь. Может, и детей у тебя по итогу не двое, а целая футбольная команда…

— Про ребёнка я не уверен. Я всё равно сделаю ДНК-тест. Кира сейчас в таком состоянии, мало ли, что пришло ей в голову. А что касается остального, то у меня больше никого никогда не было, клянусь.

Я прошла в комнату, и села на свою половину кровати, где обычно спала. Сил спорить особо не было. Только периодические вспышки злости, которые накатывали, позволяли ещё что-то говорить, а не просто сдаться, и лечь спать рядом с мужем.

— Если Никита твой сын, я не смогу жить с ним, воспитывать, и каждый раз, глядя на него, понимать, что он родился от другой женщины, с которой ты переспал. Это как постоянное напоминание о твоей неверности. Я так жить не хочу.

— А если он не мой сын? Если Кира всё придумала?

— Это бег по кругу, Глеб. Уйди. Я хочу лечь спать. У меня завтра куча дел. Например, нужно до конца отменить всё, что получится, по нашей годовщине. Сколько денег просто так на ветер…

— Так не надо ничего отменять. У нас же годовщина. Давай отметим. Поставим точку в прошлом, и пойдем к будущему.

— Хорош заливать. Мне не шестнадцать, и на красивые слова я уже не ведусь. Исключительно поступки. А твои меня огорчили. Плюс за сегодня я уже успела много чего отменить. Ты же должен был быть в командировке. Видишь, кстати, как оказывается. Когда тебе нужно – все решаемо. А мне ты с утра сказал, что никак не можешь перенести.

Глеб, наконец, встал с кровати, и пошёл к выходу. Замер в дверях, обернувшись.

— Я не сдамся. Буду сражаться за нашу семью.

— Угу. На словах мы все такие. Но я обратила внимание, как ты себе язык в жопу засунул, как только Кира тут оказалась.

— Валя, не забывай, с кем ты разговариваешь и как. – Строго бросил Глеб, прежде чем выйти из комнаты.

Последнее слово, по ощущениям, осталось за мной. Только вот облегчения от этого никакого я не испытала. На душе было гадко. Дождь, под который мы попали на улице, будто переместился внутрь меня, и я стала одним большим грозовым облаком.

Заснула не сразу, но всё же мне это удалось, хотя казалось, что меня вырубит в ту же секунду, как открою глаза.

Проснулась от звука будильника. Я и забыла, что его ставила, так как дел и правда было много. Поморщившись посмотрела на часы, с прискорбием констатировав, что спала всего четыре часа. Маловато.