Книга Гвоздика лесная, страница 42 – Виктория Синюк

Но больше всего, больше даже чем этот «дом», чем «да» и «нет», меня волнует вот что: почему это письмо я не смогу тебе отправить?

Почему, поставив последнюю точку или последний вопросительный знак, финальное «люблю», я сложу этот листок вчетверо — и нет, не сожгу и не порву его, а положу в какой-нибудь блокнот. На память. Ты же знаешь, вероятно, эти случайные встречи со старыми письмами — полученными сто лет назад или неотправленными, с черновиками писем или выдержками из них. Спустя годы лезешь в комод или шкаф за чем-то простым, за книгой или какой-то квитанцией — и тут тебе приходит это письмо. В исписанном самолюбивой юношеской рукой блокноте, в конверте, не разрезанном, а разорванном, в студенческой тетради по исторической грамматике, в папке со старыми рисунками, в коробочке, где лежат шишки какого-нибудь давнего можжевельника, пробка от счастливого вина, старая банковская карточка из того времени, которое не хочется забывать. Удивительно, что эти письма всегда приходят вовремя… Я пишу это письмо тебе, но адресатом — знаю — окажусь сама. Что я себе отвечу тогда, стоя на стуле у открытых антресолей? Даже любопытно… Вот сейчас оно допишется и отправится в тот самый долгий ящик. Я даю тебе слово не перечитывать его до того момента, пока оно само вдруг не отыщет меня. А это случится, обязательно случится. И, чтобы это случилось, его нужно поскорее забыть. Таковы правила этой почты. А пока ещё помню, пока ещё здесь — знай: люблю… В добрый путь!

P.S. А если ты тоже пишешь себе такие письма?…»

Впрочем, наиболее животрепещущим вопросом всей этой предотъездной суеты был собачий вопрос. Где и с кем оставить Диану? Если бы Женьке не надо было ходить на работу, она смогла бы переехать к Володе и жить в своё и Дианкино удовольствие в деревне. Они гуляли бы по лесу без всякой опаски, снимали бы новые ролики для канала… «А где блогер?» — «Я за него!» — отвечала бы Женька аллюзией на старое кино. Володина публика приняла Женьку хорошо, в комментариях тут же пошли толки о том, в каких отношениях эта «гвоздичница» и автор канала. По счастливому Женькиному взгляду на видео было ясно в каких. И это тоже многих взбудоражило. Лесной блогер-одиночка, разоблачитель теневых лесопилок, суровый скиталец по дебрям и чащам, человек с таинственной грустинкой в глазах — и тут эта звонкоголосая, ладно тараторящая счастливица. Ух!..

Словом, медийные перспективы у этого проекта были. Но вольноотпущенницей герцогства старых вещей стать не так-то просто. Честно говоря, Женьке не очень-то этого и хотелось: находиться в доме, где повсюду висят эти счастливые фотографии, ей было бы трудно. С Володей она забывала о них, научилась их выключать, хотя на самом деле они никогда не выключались полностью. Чёрный экран, тишина, а красная кнопочка где-то внизу горит и не даёт забыть о предмете. Красный индикатор время от времени сменялся зелёным — от каких-то Володиных слов, от Женькиных мыслей, ассоциаций. Его включали вещи и запахи, интонации и сквозняки. Эти картинки, изображающие сцены из прошлого, как-то чувствовали её, знали, за что зацепиться в ней. Так мало-помалу между ними завязался почти не осознаваемый диалог. Стекло, деревянные рамки не мертвили эти картинки, не делали их артефактами прошлого. Они жили, хотели жить и как-то по-молодому требовали своего…