Онлайн книга «Гвоздика лесная»
|
36 Понедельник, вторник и среду (всё это были дни серые, предосенние, дождливые) Женька прожила в воспоминаниях о выходных и в предчувствии ещё более упоительного будущего. Володя в эти дни был занят увольнением: оформлял документы, вывозил свои вещи из кабинета, беседовал напоследок с коллегами. Товарищи, как выяснилось, пытались повлиять на решение начальства, но без толку: надоели, мол, его выходки, надоело то, что из-за него имя уважаемого учреждения склоняют то тут, то там. Ты или окончательно уходи в журналистику, или тихо-мирно работай, занимайся делами, посадками, исследованиями. Пиши диссертацию. Езди в командировки, а не «интриги, расследования» затевай. Чего на рожон лезть? «Да я вроде давно уже не лезу…» — «Уже? Или ещё? Кто тебя знает! Ты теперь человек известный, имеешь влияние на аудиторию. Тебя боятся. А нам не надо, чтобы нас боялись. Мы сами боимся». В четверг Женька и Володя уже начали планировать совместные выходные: субботу собирались провести у Володи в деревне, воскресенье — в городе. Обсуждали покупки и меню на субботний вечер, как вдруг — жужжание ещё одной новости (новости нынче прилетают, как жужжащие пчёлы на мёд тишины): — Таня написала, — прочитала Женька во время перерыва. — Так… И что? — В середине сентября она уезжает на стажировку в Германию, в одну косметологическую клинику… Сына не с кем оставить. — А бабушка с дедушкой? — В другом городе. И работают оба. Да и зачем, если я теперь свободен? Я же Андрея всё лето не видел… — Поедешь? — Поеду, конечно! — На сколько? — Говорит, месяц примерно. До середины октября. — Месяц?! — Нуда… — Понятно… — Ты расстроилась? — Да нет-нет, что ты! Конечно, поезжай! Я за это время смогу начать развод. Петя, как выяснилось, заявление не подавал. А сколько раз грозился! Сама теперь подам. А то всё некогда… — Ты уверена? — В смысле? В чём? Конечно, уверена! Пауза. — Таня говорит: Андрюшка спрашивает, что там за красивая тётя у папы на канале про цветы рассказывает. — Ты сказал? — Сказал… — И что? — Что? — Ну… Как отреагировали? — Да никак… Спокойно… «Ясно-понятно» — вот и всё. — Ясно, понятно! Ладно! Побегу работать! — Беги! И не забудь передать моё почтение старым вещам: кланяюсь костюмам преклонного возраста, снимаю шляпу перед шапками, дожившими до седин… — Ага! И пожму рукав какой-нибудь старой «аляске»! А ты чмокни от меня Дианку в нос! — Сама чмокнешь в субботу. — Обоих! — Ждём и уже до блеска натираем носы! 37 Свой секонд-хенд в спальном райончике Женька не променяла бы ни на какой бутик в центре города. Хотя, очевидно, бутиковая работа была бы куда спокойнее: в дни завоза, например, там вряд ли с самого утра ломится в дверь толпа желающих приодеться. Да и что такое вещь бутиковая? Вещь с коротким стерильным прошлым и предсказуемо блестящим будущим. Такие вещи, прошедшие цикл от стерильности до светского блеска и следующей за ним ненужности, Женька не раз находила в грудах поступавшей в магазин одежды. Некоторые из них действительно отличались отменным качеством и дарили весьма незаурядное настроение; многие же были просто рядовыми вещами и выделялись на фоне остальных только амбициями производителя, сконцентрированными в бирке. Впрочем, наблюдать за ними тоже было интересно, а ещё интереснее — за покупателями, верящими в бирочную магию. Подкараулить случайную встречу покупательских глаз с биркой было для Женьки чем-то сродни охотничьей удачи. Но это случалось редко. Перебирая некогда бутиковые вещи, Женька думала об их прошлом. Думать о нём можно было сколько угодно. Мысленно надевать их на выдуманных людей, отправлять их на выдуманные вечеринки, устраивать им выдуманные свидания где-нибудь под дождём в центре огромного города… Так изо дня в день Женька сочиняла рассказы, даже не думая о том, что в её голове сложилась уже целая книга историй. Их персонажами были люди в старых вещах, когда-то новых, когда-то нужных, когда-то радующих, счастливо найденных, а потом — ставших лишними и в старом шкафу, и в новом гардеробе, и в новой жизни… |