Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 93 – Рене Эсель

Движения хаотичные. Не понимаю, как еще не выдрала половину головы. Все же качественный уход много значит. Иначе сейчас я точно рисковала остаться лысой.

— Ну я про свой ради тебя вообще забыл, — ударяет в уязвимое место, загоняя глубже острый кончик.

Тяжело вдыхаю. Разворачиваюсь на пятках и сталкиваюсь с невозмутимым взором. Бесит еще больше. Все у него под контролем. Тоже мне, король жизни.

— А я просила?

— Лена…

— Нет, Шершнев! — шиплю, пропуская вслепую через зубцы непослушные влажные пряди. — Я тебя не просила.

— Что-то я не заметил твоего рвения, когда предложил встречаться с бедным музыкантом, — заводит любимую песню.

С губ срывается стон. Тело вибрирует настолько, что я чудом не отправляю несчастную расческу в зеркало.

Или ему в голову.

— Так ты же стал богатым музыкантом, — язвлю в ответ и в притворно удивлении выгибаю брови. — Или так тоже не то? Тетя паранойя видит только первые строчки Форбс?

— Соловьева, — пропускает сквозь сжатые губы змеиное шипение.

— Шершнева! Шерш-не-ва! — вскрикиваю и откидываю начесанные пряди за спину. — Это было твое решение. Не в восторге от него? Бросай работу, возвращайся к музыке. Я тебя только поддержу.

— Спасибо, бедности мне хватило на сто лет вперед, — фыркает, по прежнему не воспринимая меня всерьез.

Нет, а зачем мне его разрешение? Молча пойду и все!

«Потому что я люблю его».

Чистая правда. Я очень хочу увидеть все то, о чем говорил Паша. Понимание собственной значимости, экспертности. Хочу в конце концов признания от такого большого человека, как Олег Шершнев. Но больше всего я хочу поддержки своего любимого мужчины.

О которой, похоже, можно забыть.

— Дай уже мне в конце концов заниматься тем, что мне нравится!

— Занимайся, — кивает головой упрямый козел, игнорируя исходящий от меня пар. — Дома.

— Баран, — скриплю зубами и хватаюсь за халат.

— Истеричка.

— Мудак!

— Дура.

Замолкаю. Не потому что запал подходит к концу. А потому что он так сильно распирает глотку, что просто не проходит дальше. Боль. Давящая, обжигающая скользит по венам. Подпитывается разочарованием и гневом. Напитывается яростью.

И сносит все выстроенные моральные границы.

Она вырывается наружу вперемешку со слезами, которые я не в состоянии сдерживать.

— Ты понимаешь, что чем сильнее меня ограничиваешь, тем быстрее я уйду? — бью в самое больное, но не могу остановится. — А, погоди. Ты этого и добиваешься, я поняла!

Лицо Шершнева перекашивается. Как от пощечины в прошлый раз. Только вместо шока, я снова вижу боль. Похожая на зубную. От нее кривятся губы и желваки измученно выступают под кожей.

— Никуда ты не денешься, — звериный рык ударяет в уши. — Найду, посажу под замок.

Цедит каждое слово. Напитывает ядом и распыляет в воздух, который моментально оседает в легких.

Хорошо бы остановиться, но процесс запущен.

Я больше не могу.

— Вылезу в окно!

— Поставлю решетки.

— Значит утоплюсь в ванне, Шершнев! — отчаянно вскрикиваю и изо всей силы ударяю засранца в грудь. — Я всегда найду отсюда выход!

Сердце стучит как бешеное. Напитанная адреналином, я вырываюсь из ванной и стремительно лечу по ступень наверх. Злые слезы стекают по щеками и я размазываю их, чтобы не споткнуться по дороге.

Идиот. Кретин. Тиран.

Ноги отрываются от земли. Я взвизгиваю и дергаюсь, пытаясь вырваться из сжавших меня тисков, пахнущих жженой сосной.