Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 68 – Рене Эсель

— Что и требовалось…

Я протестующе задираю подбородок и, пылая праведным гневом, разворачиваюсь на пятках.

Едва ли не влетев лицом в широкую тяжело вздымающуюся грудь Олега, обтянутую одной футболкой.

Синей.

Я с вызовом смотрю в затуманенные изумруды. Из блеск вновь бьет в самые незащищенные места. Но от накала, смести злости и желания, меня трясет гораздо больше, чем его.

Хочу, чтобы он знал.

Чувствовал, что бесконечные обвинения ни к чему не приведут.

Трясу волосами и шиплю прямо в лицо:

— То, что все это было не важно для меня раньше не говорит о том, что не важно сейчас. Не тебе судить людей по прошлому. Ты, Шершнев, несмотря на все свои закидоны, мой со всеми твоими потрохами. Был, есть и…

Меня сносит вихрь сорвавшегося с места Олега. Хватаюсь руками за широкую спину, но от резкого удара об стену все равно вскрикиваю прямо в жесткие губы, запечатавшие мой рот. Язык Олега, влажный и требовательный, проталкивается внутрь, своими движениями вызывая болезненные спазмы. Я вскрикиваю, когда его зубы подхватывают губу, Жадный, горячий, крышесносящий поцелуй вырывает все слова и мысли, что были до. Горячие ладони забираются под худи, дергают резинку бюстгальтера, а я, вложив все эмоции, с силой впиваюсь в короткий ежик волос на его затылке.

Рывок, и я оказываюсь на каменной столешнице кухонного гарнитура. Сердце колошматит о ребра, выстукивая ритм охватившего нас безумного танца. Олег ведет, а я извиваюсь под его напором. От того, с какой силой он сжимает меня, наверняка останутся синяки, но мне плевать. Он метит каждый сантиметр. Зубами, губами, пальцами. Обжигает, цепляет, сминает до скрежета эмали, до болезненных стонов сквозь опухшие от страсти губы.

Мы словно на гоночном треке. Летим один за другим, стараясь забрать как можно больше пространства, вырваться вперед и первым преодолеть финиш. Мы дразним друг друга свистом покрышек и ревом двигателя, пока наша кровь кипит от невероятного восторга.

Олег дергает за пряжку ремня на моих джинсах так резко, что я скольжу вперед. Автоматически подставляю руки, пытаясь удержаться, но вместо этого сношу что-то теплое. Похоже, что заварочный чайник летит вниз.

От грохота испуганно хватаюсь за Олега.

Мы отвлекаемся на звук и, как по команде, смотрим на налипшие на ламинат коричневые листья в окружении ароматной жидкости. Осколки стекла сияют по всему полу, а мы, как завороженные, наблюдаем за их ярким сиянием острых граней.

Тяжелое движение ребер Олега вибрирует на пальцах, а я с удивление обнаруживаю, что его футболки давно уже нет. Как и всего моего верха.

— Надо убрать, наверное, — с сомнением тяну я, стараясь прижаться к пышашей жаром накаченной круди Олега.

Все же как-то неуютно светить голой грудью.

Пусть даже и перед своим мужем.

— Уберем, — кашляет Олег, а затем хитро щурится и кусает меня за шею. — Потом.

Пол с потолком резко меняется местами. Взвизгнув, я понимаю, что вишу вниз головой, перекинутая через плечо Олега. А он, насвистывая что-то под нос, тащит меня в сторону дивана.

— Эй, Шершнев, принцесс не так носят! — верещу я, заливаясь хохотом, и шутливо хлопаю его по спине. — Нет, ну я тебе мешок с картошкой что ли?

— А мы университетов не кончали, — шлепок обжигает мою пятую точку, от чего я смеюсь еще громче.