Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 58 – Рене Эсель

Не может быть.

Так моя Воробьева замутила с Воробьевым?

Конечно, я видела его фото, даже консультировалась через Катю на предмет нужных знакомых для лечения отца, но Сергей оказался из тех людей, кто абсолютно на себя не похож на фотографиях.

Нервный смешок дергает горло и гаснет в снежном вихре. Мужчины не обращают на меня внимания, увлеченные своим разговором, давая время перевести дух.

Еще не хватало прослыть истеричкой перед человеком, чья помощь и дружба настолько ценны, что ее с легкостью можно обменять на любые бриллианты мира.

— Не понимаю, что ты в него так вцепился? — доносятся до меня слова Сергея. — Катя ладно. Придумала себе какую-то дружбу. Жила с ним последние даже знать не хочу, сколько лет. А теперь, друзья, — зло плюет он ядом и дергается, перекосив рот. — Бред, черт с ней. Чем бы дитя не тешилось. Но ты, Олег, разумный мужик. Тебе балласт зачем? Он же все, потерянный человек. Лазарев младший официально достиг дна.

Только сейчас понимаю, что похоже бежала от самых ворот под истеричный стук подгоняющего вперед сердца, не особо разбирая дороги. Видимо, мимо входа я успела накрутить несколько кругов, ибо территория просто огромная.

— Слушай, я тебя понимаю, — хрипло выдыхает Олег, и тянет ко рту сигарету, пока я прислушиваюсь. — Ситуация полный крах. Я бы на твоем месте тоже обратился в полицию…

— Он накачал меня и Катю какой-то дрянью, — рычит Сергей, а я невольно сжимаю голову в плечи под. — Я чуть не отъехал. Катя в плачевном состоянии. Вряд ли ты меня понимаешь.

От слов Сергея подавленная злость вновь жадно впивается в вены и отравляет кровь. Шумно тяну воздух и сжимаю кулаки.

Лазарев пожалеет.

Не на того напал.

Едкое злорадство касается сердца, но почему-то затухает на подлете.

Лазарев младший официально достиг дна.

Неуютно переминаюсь с ноги на ногу, но не помогает. Фраза застревает в мозге и не дает ярости разлиться по всему телу.

Вместо нее тонкая игла жалости колет под ребрами.

Вижу, как плечи Олега опускаются. Он трясет головой и внезапно смеется. Так, что внизу живота ноет уснувшая боль.

— Для некоторый только полное дно и помогает стать кем-то, — хмыкает Олег, пока я пытаюсь совладать с накатившими чувствами, и растаптывает под ногами окурок. — Ты же врач. Должен знать, что наркотики делают с людьми.

— И что теперь? Мне его пожалеть и ждать, пока он кого-нибудь убьет? — усмехается Сергей, а Олег шарит по карманам.

— Зачем? Отдай его мне. Тихо, мирно, без привлечения властей. Сдам его хорошим спецам. Выйдет человеком, будет всю жизнь тебе должен. Я тоже буду, — под ярким светом фонаря отлично видно, как Сергей закатывает глаза. — Деньги тебе не нужны, окей, тоже позиция. Но уж наследник империи Лазаревых точно тебе не помешает. Организуем тебе еще один фонд, сколько их там у тебя? Все на здоровье детишек, раз ты у нас такой альтруист.

— Я лечу детей для того, чтобы у них было будущее, Олег. А оно возможно только если они после станут жить в нормальном мире. Лазарев теперь последний человек, которого я хочу видеть рядом с этими детьми. Наркоманов бывших не бывает, — отрезает Сергей.

А я врастаю в землю. Дыхание застывает, а вместо облачка пара из легких сочится тяжелый дым. Он оседает на миндалинах, обволакивает корень языка и радиоактивным туманом расходится по телу.