Книга Папа быстрого реагирования, страница 75 – Ника Оболенская, Мария Птахова

— Как я мог? У меня же процедуры. Спасибо, что не скипидаром единым…

Настает мой черед тихонько хихикнуть.

Вот сейчас отпустило.

Степанида

Молчим. Дышим, впитывая это затишье.

— Знаешь, — произносит Тимур, и его грудная клетка под моим ухом вибрирует. — Я с тобой снова себя почувствовал пацаном, а мне так-то сорокет скоро.

— Первые сорок лет в жизни мальчиков — самые сложные? — хмыкаю в ответ.

— Типа того.

Он мягко подцепляет пальцами мой подбородок и внимательно смотрит в глаза.

— Степ, я тут подумал…

— Правда? — не удерживаюсь от язвительной ключки, за то что получаю шлепок по попе.

— Нарываетесь, госпожа Пилюлькина. — Качает головой, но тон, капец, какой серьезный. — Короче, Степаш, давай попробуем разжевать этот кривохуйственный фарш через рот? Мы такой формат обкатывали с Валериком, вроде зашло. Я начну первым, ок?

Заинтригованная усаживаюсь на матрас.

Тимур шумно выдыхает, проводя рукой по волосам.

— Меня бесит, что твой бывший спит в соседней комнате. Я хочу, чтобы впредь он в этой квартире не появлялся.

Халк, крушить!

Распахиваю глаза и, подскочив, выпаливаю:

— По-твоему, это я виновата?

Тимур грозит мне пальцем:

— Нет, Степ, начни с «меня бесит», а потом добавь, что надо сделать, чтобы этого не было.

Посопев, все-таки говорю:

— Меня бесит любое проявление физического насилия. — Поспешно добавляю: — Нет, вообще-то, мне очень приятно, что ты за меня заступился, но я…

— Ты слишком милосердная, Степа, — вклинивается Тимур вопреки своим же правилам.

— Да. Да, я жалостливая дура! — вспыхиваю, сжимая ладони в кулачки. — Можешь беситься из-за этого, сколько влезет. Ну не могу я намеренно заниматься членовредительством, даже если человек максимально выпрашивает… Ну, клизмой, может, пригрожу…

— И это именно то, что мне в тебе очень нравится, — Тимур вдруг прерывает мой спич, обнимая за плечи.

С меня мигом слетает весь боевой запал.

— Нравится? — мямлю, дезориентированная мягкостью его слов. — В смысле? Клизма?

Тимур тихонько смеется.

— Нет, то, что ты озвучила чуть раньше.

— То, что я дура?

— Вот между дурой и клизмой! — Сверкает в полумраке спальни улыбкой. — Мне очень нравится моя сладкая добрая булочка.

Сердечко взволнованно стучит в груди, а в животе разливается горячая карамель.

— Я вообще-то в душе халк, — блею совсем растерянно.

— А я тогда кто, Степ?

— Честно?

Тимур в ответ задирает вверх бровь.

— Ты ревнивый австралопитек.

— Я ревнивый дурак?

— Мгм.

— Принято. Но извиняться не буду.

Вздыхаю, закатывая глаза. В этом весь он.

— Знаешь, что меня бесит в тебе, Борцунский? — медленно проговаривая, подцепляю пальцами пряжку его ремня.

— Что же? — хрипло выдыхает мне в макушку, помогая расстегнуть молнию джинсов.

— Что ты еще ни разу меня за вечер не поцеловал, — нагло заявляю ему прямо в губы.

И реакция следует незамедлительно. В секунду я оказываюсь распластана на кровати. Горячие губы захватываю в плен мои.

Жадно отвечаю на нескромные поцелуи, что заводят с пол-оборота. Помогаю стащить с себя леггинсы вместе с бельем. Моя футболка летит следом.

Ахаю, ощущая нетерпеливые и слегка грубоватые касания к груди. Бесстыдно подаю себя, без слов умоляя о большем.

— Что там было про насилие? — Тимур влажно касается языком напряженной вершинки. Втягивает в рот. — Как насчет сладкого износика по согласию?