Книга Спасти Ангела, страница 46 – Ксю Король

— Смотри на меня, — попросил он. — Не закрывай глаза.

Я смотрела. В его расширенных зрачках, в сжатых губах, в напряжённых скулах. Он двигался ровно, сильно, и я отвечала, поднимая бёдра навстречу.

— Демид, я сейчас…

— Подожди, — он замедлился. — Я хочу, чтобы мы кончили вместе.

Он ускорился, и я почувствовала, как его член пульсирует внутри. Мои мышцы сжались, и мы одновременно выгнулись, закричали, потеряли контроль. Я чувствовала, как его сперма заливает меня, тёплая, густая, как он продолжает двигаться, продлевая наслаждение.

Мы упали на ковёр, тяжело дыша. Он обнял меня, прижал к себе.

Ризотто остыл. Мы ели его холодным, сидя у камина, и смеялись. Ночь была долгой — мы ещё дважды занимались любовью: сначала медленно и нежно, потом быстро и почти грубо. Я устала, но была счастлива.

Утром мы выехали в Краснодар. Дорога заняла пять часов — дождь, пробки, плохая видимость. Демид всю дорогу держал меня за руку, иногда целовал пальцы. Я смотрела в окно на проплывающие поля, леса, маленькие деревни, и думала о маме.

— Она любила путешествовать, — сказала я вслух. — Мы часто ездили на море. Захар не любил, но мама настояла.

— Хорошая была женщина, — заметил Демид.

— Лучшая, — я вздохнула.

Мы приехали в Краснодар за час до встречи. Демид нашёл уютное кафе, мы выпили кофе, перекусили. Я нервничала — чашка дрожала в руках.

— Всё будет хорошо, — сказал он, накрывая мою ладонь своей.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, — он улыбнулся. — Я же Демид Ветров.

Я улыбнулась в ответ, хотя внутри всё сжималось.

Медицинский центр оказался современным зданием из стекла и бетона. Внутри пахло стерильностью, дорогим парфюмом и дезинфекцией. Нас встретила медсестра, проводила в кабинет на третьем этаже.

Игорь Семёнович Белов оказался мужчиной лет шестидесяти, седым, с усталыми глазами и аккуратными усами. Он сидел за столом, заваленным бумагами, и рассматривал нас поверх очков.

— Ангелина Корсакова? — спросил он, хотя явно знал, кто мы.

— Да, — я села на стул напротив. Демид остался стоять, прислонившись к стене.

— Дочь Елены Корсаковой, — он кивнул. — Я помню вашу мать. Хорошая женщина. Жаль, что так рано ушла.

— Её убили, — сказала я прямо. — И вы это знаете.

Врач побледнел. Снял очки, протёр их платком.

— С чего вы взяли?

— Я видела анализы. Её сердце было здоровым. А через две недели — внезапная смерть. Вы подписали заключение. Я хочу знать правду.

Белов молчал. Его руки дрожали. Я ждала.

— Вы не представляете, во что ввязываетесь, — сказал он наконец. — Если я расскажу, меня убьют.

— Мы вас защитим, — Демид шагнул вперёд. — Даю слово.

— Слово? — Белов горько усмехнулся. — Одно слово уже стоило мне жизни. Пять лет назад мне заплатили. Много. Сказали: «Подпишешь бумаги — будешь жить. Откажешься — умрёшь». Я подписал.

— Кто платил? — я подалась вперёд.

— Человек Бережного. Не сам Захар, его помощник. Я не знаю имени. Но он приезжал ко мне домой, показывал фотографии моих детей, угрожал.

— Что конкретно вы подписали? — спросил Демид.

— Заключение о смерти от сердечной недостаточности. Но на самом деле… — он замолчал, сглотнул.

— Что на самом деле? — мой голос сорвался на крик.

— Ей вкололи что-то. Воздух? Передозировку инсулина? Я не знаю точно. Я не проводил вскрытие. Мне привезли готовые анализы и велели подписать. Я подписал. Я слабак.