Книга Рождественское чудо для миллиардера, страница 74 – Анна Россиус

— Теплов тебя насиловал?

У меня волосы шевелятся на голове от этой фразы, такая она жуткая.

— Нет! — выпаливаю.

— Делал что-то такое, что тебе не нравится? Пугает? Обижает?

Конкретно сейчас меня пугает голос и выражение лица Алекса. Он так сильно сжимает руль, что аж костяшки пальцев побелели.

Обижал ли меня Теплов? Пугал? Да, было.

— Ты считаешь, что у меня посттравматический синдром? — оборачиваюсь к нему всем корпусом, насколько позволяет ремень.

— Вроде того. Ты ответишь на вопрос?

— Мы ссорились. В последнее время часто.

— То есть ещё до родов?

— Да.

— Руки распускал?

Если расскажу, как муж меня хватал, беременную, и тряс, Миллер взбесится ещё больше.

— Алекс, мой брак в прошлом. Ничего ужасного у нас с Олегом не было. Если и было перед родами и после, я бы тебе об этом рассказала.

Действительно. Если верить Алексу, у нас с ним была любовь неземная. Пожаловалась бы я любимому мужчине на бывшего? Думаю, да. Раз он сейчас об этом спрашивает, значит, не было у нас такого разговора раньше.

То есть получается, он должен знать сейчас гораздо больше, чем помню я. Но не знает. Почему?

Несколько минут едем молча. Я перебираю в голове события нашей с Тепловым недолгой супружеской жизни. Ничего, что я хотела бы сохранить. Вспоминаю в очередной раз всё, что слышала о Миллере от Олега и из прессы.

Видимо, на моём лице отразились эти сомнения.

— Хочу, чтобы ты знала. На твоём теле нет места, которое я не трогал бы и не целовал. Ты отдавалась мне без страха! Не боялась тогда, и теперь не стоит, ясно?

— Я этого не помню!

Телефон тренькает на приборной панели. Миллер резко выворачивает руль и останавливает машину на обочине. Отстёгивается и выходит под моросящий дождик.

Он злится. Могу себе представить, что он чувствует в последние недели. Как будто женщины, которую он любил, больше нет. Если любил. Рождественскую ночь, которая сблизила нас, я не проживала, чёрт возьми!

Откуда мне знать, что всё им сказанное не ложь? Он любит дочь и всё сделает ради того, чтобы мы с Никой не вернулись к Теплову.

А тот жуткий скандал с его бывшей девушкой? Адель, кажется, её зовут. Сложно не бояться мужчину, которого обвиняют в насилии, и просто верить ему на слово.

Но ссориться нам сейчас ни к чему.

Жду пару минут, выбираюсь из салона и обхожу машину. Алекс как раз убирает в карман телефон и оборачивается ко мне.

В его волосах блестят капельки воды, тёмная футболка в мокрых разводах.

Ёжусь, обхватывая себя руками. Прохладно сегодня на улице.

— Не выгораживай его. Ради дочери хотя бы, — просит, когда наши взгляды встречаются.

— Я не… — делаю шаг к нему.

— Я знаю своего брата, Мила, — яростно перебивает он. — Знаю, какая мелкая, подлая душонка у него. В позапрошлое Рождество, вскоре после вашей свадьбы, мы разговаривали. Пили вместе, и он показывал твою фотографию. Спьяну много чего наговорил. А потом эта «случайная» травма и кома…

В его словах — боль. Искренняя, как мне слышится.

Александр обнимает меня за талию и прижимает спиной к холодному боку машины, укрывая собой от порывов сильного ветра.

— Всё в прошлом, Алекс.

— Это прошлое портит наше настоящее. Всё, о чём прошу сейчас — будь со мной откровенна. Доверься мне.

Довериться? То есть рассказать о его брате что-нибудь компрометирующее? Сейчас ведь Теплов — законный отец Ники. А Миллеру судом запрещено к ней приближаться. Вот в чём всё дело.