Книга Рождественское чудо для миллиардера, страница 102 – Анна Россиус

Ощущение порхающих бабочек в животе перманентное у меня сегодня. Я влюблена по уши! И это такое счастье! Даже пританцовываю около плиты и напеваю детские песенки.

— Привет, семья, — раздаётся низкий голос.

Сердечко ёкает в предвкушении. Оборачиваюсь и застываю, цепенея, будто к полу приклеенная. Это не Александр.

— Олег!

— Сюрприз.

Он выглядит… мне кажется, ужасно.

Нет, он всё такой же красивый, холёный мужчина, как и раньше. Серый пуловер и чёрные джинсы сидят идеально на стройной фигуре, причёска — волосок к волоску. Но цепкий, сканирующий взгляд совершенно потухший, как будто безжизненный. Кожа вокруг глаз сероватая, зрачки неестественно расширены.

Молчу, сжимая венчик до онемения в пальцах.

— Привет, малышка. Не забыла папу? — Он делает шаг к Нике.

Наивный ребёнок видит «папу» и радостно протягивает ручки. Боже.

Дёргаюсь в порыве встать между бывшим мужем и детским стульчиком. Но осекаю себя сразу. Олег, если захочет, отшвырнёт меня, как пушинку. Нужно избегать конфликта любой ценой и тянуть время до возвращения Алекса. Я же на кухне свет зажгла. Он увидит и зайдёт. Интересно, Теплов понял, что мы здесь вместе?

— Олег, зачем ты приехал?

Голос дрожит, но даже не пытаюсь скрыть волнения. И так всё очевидно.

— Мириться, — отвечает он вполне доброжелательно. — Хочу поговорить спокойно о том, что произошло. И чтобы никого из Миллеров не было рядом.

— О чём?

— О разводе. Об этих абсурдных обвинениях. История с таблетками — полная чушь, ты же понимаешь?

Ну конечно.

— Экспертиза подтвердила — в банке был другой препарат.

Олег останавливается возле дочки, берет её за руку. Она хватает его палец и, хохоча, тащит в рот, чтобы укусить. Дёсны чешутся.

— Скоро появятся зубки? — Он улыбается как ни в чём не бывало. — Чушь в том смысле, что я их подменил.

Не отвечаю ничего на это. Мне спорить с ним нельзя. Откладываю венчик и нервно вытираю полотенцем руки, не сводя с них взгляда.

— Что касается твоего диагноза. Врачи по-разному могли трактовать симптомы. И я очень рад, что тебе лучше.

Снова врёт.

— В таком случае почему ты не передал следователям выписку, которую мне показывал?

— Не помню, куда дел её.

— И имени врача, который лечил мой психоз на протяжении нескольких месяцев до родов, тоже не помнишь?! — вспыхиваю.

Чёрт. Не надо было так резко.

— А ты? — Он устремляет на меня свой жуткий взгляд.

Втягиваю носом воздух. Алкоголем пахнет или нет? Непонятно.

— Что?

— Ты — помнишь?

Ого. Засомневался, значит.

Естественно, не помню. Потому что не было никакого врача!

— Нет, ты же знаешь. Всё только с твоих слов.

— Зачем мне врать в таких вещах? — Он искренне изображает недоумение.

Чтобы не заявила на попытку убийства, например? Но вслух этого не говорю.

— Олег, пожалуйста, уезжай. Этот разговор ни к чему хорошему не приведёт. У тебя другая женщина, будь с ней счастлив.

— А у тебя? Если на Миллера рассчитываешь, то напрасно. Он сядет.

— Из-за Адель? Она всё выдумала.

— Когда чужие люди говорят, что муж тебя травил, ты веришь. А если несчастная замученная Миллером женщина даёт показания под присягой — это выдумка. Так?

Тревога снова подскакивает на максимум. Очень опасным становится разговор. Нужно держать себя в руках и не сболтнуть чего-нибудь лишнего.

— Олег, пожалуйста. Давай обсудим это позже? Не при ребёнке.