Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 85 – Ева Шах

Она кивнула и ушла в свою комнату — готовиться к завтрашней встрече.

Я осталась на кухне с Гордеевым.

— Ты уверен, что справишься? — спросила я. — Что не наговоришь лишнего? Не сделаешь больно?

— Я обещаю, — сказал он. — Я буду молчать. И слушать. Это его день. Не мой.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — ответил он. — Я люблю тебя. И Таю. И даже Макара, хотя он и разлил вчера сок на мой ноутбук. Я не хочу, чтобы вы страдали. Даже если для этого придётся терпеть твоего бывшего.

— Ты — хороший, — сказала я. — Слишком хороший для меня.

— Нет, — ответил он. — Я — ровно такой, какой тебе нужен. И ты — такая, какая нужна мне. Идеального не бывает. Бывает настоящее. А мы — настоящие.

Я поцеловала его. Он обнял меня. И в этом объятии не было ничего, кроме правды.

Андрей приехал в воскресенье утром.

Он изменился. Сильно. Похудел, осунулся, под глазами — тёмные круги, которых не скрывали даже дорогие очки. Одет был просто — джинсы, свитер, никаких пиджаков, никакой вычурности. В руках — два пакета с подарками.

Он стоял в дверях нашей квартиры — когда-то и его квартиры тоже, — и выглядел чужим. Как человек, который потерял всё и теперь пытается собрать себя по кусочкам.

— Снежана, — сказал он тихо. — Спасибо, что разрешила.

— Это не я, — ответила я. — Это Тая. Она решила.

— Тая, — повторил он. — Моя девочка. Можно мне... можно мне её увидеть?

— Она в своей комнате, — сказала я. — Ждёт. Но предупреждаю: она злится. Имеет право.

— Знаю, — ответил он. — Я готов.

Он прошёл в коридор. Я проводила его до комнаты Таи, постучала.

— Тая, он пришёл.

— Пусть войдёт, — раздалось из-за двери.

Я открыла дверь. Андрей вошёл. Я закрыла за ним и осталась в коридоре.

Сердце колотилось. Внутри всё кипело — страхом, злостью, надеждой, отчаянием. Я не знала, чем кончится этот разговор. И боялась узнать.

Гордеев стоял у окна на кухне, смотрел на улицу. Макар сидел под столом, строил из конструктора космический корабль — я попросила его не выходить, пока я не скажу.

— Как ты? — спросил Гордеев, не оборачиваясь.

— Не знаю, — ответила я. — Как на качелях. То вверх, то вниз. То страшно, то надеюсь.

— Это нормально, — сказал он. — Такое не проходит за один день. И даже за год. Но ты справишься. Вы справитесь.

— Ты веришь в это?

— Верю, — ответил он. — Потому что я вижу вас каждый день. Ты, Тая, Макар. Вы — не сломленные. Вы — временно погнутые. Но выпрямитесь. Обязательно.

Я подошла к нему, обняла со спины. Он накрыл мои руки своими.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, — ответил он. — Я люблю тебя.

— И я тебя, — сказала я.

Мы стояли так долго. Время остановилось. Москва за окном замерла.

Были только мы. И наша надежда. И наша любовь.

Через час дверь комнаты Таи открылась.

Андрей вышел. Глаза у него были красные, но на лице — улыбка. Не та, фальшивая, которую он надевал для журналов. А настоящая — грустная, усталая, но живая.

— Спасибо, — сказал он мне. — За то, что вырастила такую дочь. Она... она удивительная. Сильная. Честная. Смелая. Как ты.

— Я знаю, — ответила я. — Ты посидишь с нами? Макар хочет тебя видеть.

— Можно? — спросил он, и в его голосе была такая надежда, что у меня защемило сердце.

— Можно, — сказала я. — Один час. Не больше. Дети устают.

— Хорошо, — кивнул он. — Один час.