Книга За секунду до любви, страница 30 – Вирсавия Вайс

А потом тенью, цепляясь за шпалеру, соскользнула вниз, аккуратно приземляясь на мягкую землю клумбы под моими окнами, замирая, снова вслушиваясь в тишину и короткими перебежками, от дерева к дереву до забора.

Уже цепляясь за выступы на стене, обернулась, оглядывая махину резиденции, погружённую во тьму, смахивая проклятые слёзы, не понимая, почему мне всё равно больно? Почему я жду его любви? Почему ещё надеюсь, что там, под всем этим панцирем ещё есть мой отец? Отец, который катал меня на плечах и учил плавать, который решал со мной сложные задачки и мазал коленки зелёнкой? Он же не мог исчезнуть без следа? Ведь так не бывает!

— Ну и пусть! — Всхлипнув, последний раз сморгнула слезы и перемахнула через забор, уходя, вычёркивая их всех из своей жизни.

Как выглядит мечта? У меня она выглядела так. Яркое солнце, бьющее в глаза, сотня людей, которые смотрят на меня, щелчки фотокамер в гулкой тишине и мой голос:

— Я, Зимина Стефания Альбертовна, поступая на службу в органы государственной безопасности, торжественно присягаю на верность Российской Федерации и ее народу! Клянусь при осуществлении полномочий сотрудника органов государственной безопасности: уважать и защищать права и свободы человека и гражданина, свято соблюдать Конституцию Российской Федерации и федеральные законы; быть мужественным, честным и бдительным, не щадить своих сил в борьбе с преступностью; достойно исполнять свой служебный долг и возложенные на меня обязанности по обеспечению безопасности, законности и правопорядка, хранить государственную и служебную тайну. Служу России, служу Закону!

Пальцы тряслись, они взмокли в белой перчатке. Я боялась, что рука просто разожмётся, и папка с присягой позорно упадёт на асфальт. Но в груди всё пело. Я это сделала. Сделала, несмотря ни на что! Я победила их всех!

Отсидев почти месяц под самым носом у отца, в каких-то ста метрах от него и его верной своры, в очередной раз подтверждая простую истину: хочешь хорошо спрятаться, прячься рядом, под самым носом у врага. Каждое утро Татка вывозила меня из дома скрюченную в багажнике своей машины. Так, на всякий случай, чтобы не дай бог! И пёрла до самой академии, где я блестяще прошла все проверки, собеседования, сдала нормативы по физической подготовке и прошла полиграф. И вот последний шаг, после которого отец меня уже не достанет, несмотря на все свои связи.

Глазами выхватила Таньку в толпе родителей. Мда… Танька за последний месяц стала мне почти матерью. Вытирала слёзы и тихо говорила, что всё у меня получится, гладила по волосам. Ругалась, когда я начинала опускать руки и ночами выть на луну от дикой тоски и одиночества. Смеялась вместе со мной, когда я, сжав сердце в кулак, следила по вечерам за отцом, как он ходил кругами по своему кабинету и замирал, глядя иногда прямо на меня, задумчиво курил и разговаривал с кем-то по телефону, со злостью впечатывая кулак в стену. И вот сейчас рядом со мной снова была она, подруга, глаза которой светились гордостью, а не отец.

Танька, как и положено по схеме богатых и знаменитых, пошла по шаблону во «ВШУ» с тем расчётом, чтобы потом уйти в академку. Если её план выгорит, то уже к концу этого года, максимум следующего, она уже должна будет родить своей свекрови наследника, так как на своего сына мадам уже не делала ставок.