Книга За секунду до любви, страница 264 – Вирсавия Вайс

— Инженеры, — кивнул второй. — Остаёмся здесь до весны. Будем чертежи делать — под дорогу и вертолётную площадку. Приказ.

Приказ. Да, это было на него похоже. Превратить это забытое богом Урочище в точку на карте с логистикой. Чтобы больше никогда его дочь не могла потеряться.

Меня окатило теплом от этой мысли. И страхом. Отец возвращал меня в реальность с размахом, с которым только он умел.

Последние объятия. Бабка Лида прижала к себе Машку, что-то шепча ей на ушко, целуя в макушку, перекрестив на прощание. Потом передала мне. Дед крепко, по-мужски, обнял меня одной рукой.

— Коли что — звони. Мы тут.

Я кивнула, слёзы, наконец, прорвались, но я тут же смахнула их. Не сейчас. Сейчас нужно быть сильной. Для Машки. Для себя. Для той новой жизни, что ждала там, за этим лесом в холодной Москве.

— Пойдём, внучка. — подхватив с крыльца рюкзак, он обхватил меня одной рукой и кивнул в сторону вертолёта.

Инженеры закидывали вещи внутрь. Пилот помахал мне рукой. Я вскарабкалась в салон, прижимая к груди завёрнутую в полушубок Машку. Дверь захлопнулась, отрезая меня от мира, который стал таким родным.

Винты снова завращались, набирая силу, заставляя тяжёлую машину вздрагивать, словно танцуя на месте.

Через иллюминатор, постоянно смахивая слёзы, я видела, как бабка Лида прижала к глазам подол фартука. Дед стоял рядом, прямой и неподвижный, как старый дуб.

Вертолёт дёрнулся, оторвался от земли. Изба, крошечная и тёмная на белом полотне, поплыла вниз, стала точкой, потом исчезла за макушками вековых елей.

— Я вернусь! — прошептала я, прижимаясь лбом к стеклу. — Обязательно вернусь!

Лес, овраги, замёрзшие речки — всё поплыло под нами, как гигантская бело-синяя карта. Машка проснулась от шума и нового ощущения, закряхтела, но не заплакала. Я прижала её к себе, укачивая, глядя в иллюминатор.

«Мы летим домой, малышка, — думала я. — Туда, где тебя ждёт дедушка. И где… где, может быть, нас будет ждать ещё кто-то. Если мы успеем. Если я успею всё объяснить. Если он захочет услышать».

В кармане дедовского тулупа лежал телефон. Отец звонил пять минут назад, спрашивал, взлетели ли. Танька прислала смс: «Держись, сестрёнка. Встречаем с оркестром. Люблю».

Я улыбнулась, глядя на сообщение. Потом открыла новое, чистое окно для SMS. Набрала номер, который знала наизусть, который память нарисовала мне сразу. Набрала и стерла. Снова набрала.

«Мы летим домой», — напечатала я. Удалила, закусывая губы. Слишком пафосно. Слишком… неопределённо.

«Я жива», — было следующим вариантом. Но это могло звучать как обвинение.

Вертолёт ушёл в крен, огибая какую-то высоту. Солнце ударило в иллюминатор, ослепив меня. И в этом свете, в гуле мотора, в тёплом дыхании дочери у моей груди пришла простота. Та самая, которой мне так не хватало раньше.

Я снова открыла окно сообщения. И написала всего три слова. Правдивых. Страшных. Единственно верных.

«Жди. Мы скоро будем дома. Я и Машка».

Не стала перечитывать. Не стала думать. Просто нажала «Отправить».

Сообщение ушло в эфир, в этот холодный синий воздух между небом и землёй. Я выключила телефон, прижалась лбом к холодному стеклу иллюминатора и закрыла глаза.

Теперь оставалось только ждать. Ждать и верить, что дом — это не только место. Это люди, которые тебя ждут. И у меня теперь, наконец-то, появился настоящий, тот самый, адрес, по которому стоит возвращаться. Ещё один… Один из трёх…