Книга За секунду до любви, страница 197 – Вирсавия Вайс

Голос срывался, предательски дрожал, но я выталкивала из себя эту правду, по букве, по каждому слову. Выталкивала и сходила с ума от страха.

— Нам, Дан, — прошептала я, и голос мой оборвался на полуслове. Я сжала пальцы в кулак, впиваясь в простыню, и попробовала снова, глядя ему прямо в душу. — Это нужно… нам.

Тишина… Такая, что кажется, звуки мониторов оглушают, что ползущая по стене сонная муха топает на весь этаж своими лапищами. Он замер, его глаза, такие уставшие, скользнули с моего лица вниз, замирая сначала на груди… Н-дааа… и она стала больше. Прямо-таки огромной и тяжёлой, и от неё ныла спина. А его взгляд опустился ещё ниже, застывая на моём животе, который я прикрывала рукой. И в этом взгляде хрен пойми что: и радость, и страх, и ужас, и любовь, и растерянность, и… всё. Всё сразу и одновременно.

Его ладонь медленно накрыла мою руку, лежащую на животе, он переплёл свои пальцы с моими. И посмотрел мне в глаза.

— Стэфка… — покачал он головой, — я тебя точно когда-нибудь прибью! Ты вообще хоть когда-нибудь соображаешь, что ты делаешь? Это же… Полный пиздец.

Он улыбнулся какой-то вымученной, кривой улыбкой, наклонился ко мне и положил голову на наши сцепленные руки. Его плечи вздрогнули. Всего один раз, но мне этого хватило, чтобы разрыдаться самой, приподнимаясь в кровати, обхватывая его голову рукой, целуя жёсткие, пахнущие пылью волосы.

— Значит, правда, — его голос был глухим, прорвавшимся сквозь стиснутые зубы. — Я думал, мне показалось… что это бред… Господи, Стэф…

Он поднял на меня взгляд, и я снова потерялась в его глазах. Вся…

— Теперь слушай меня, и слушай внимательно, — он говорил тихо, чётко проговаривая каждое слово, вколачивая в меня истину. — Никто. Никто и никогда не тронет ни тебя, ни нашего ребенка. Поняла? Вы теперь мои. Оба. И я сдохну, но ни одна сволочь к вам даже не приблизится. Это, надеюсь, тебе понятно? Стэф?

Ох ты ж, а я, кажется, зависла… Вот вроде только что тут была и всё, тю-тю…. В животе толкается мелкий, в ушах низкий, хриплый голос, вокруг его тепло и сила, а я… А я желешка. А ведь он о чём-то спрашивает. Наверно надо кивнуть. И пятьдесят на пятьдесят попаду в десятку. И я киваю головой и пытаюсь вникнуть в те слова, которые он говорит. И в эти слова я вникаю мгновенно.

— А теперь самое страшное для тебя. Мы не брат и сестра. Никогда ими не были. Мой отец... — он на секунду закусил губу, подбирая слова. — Мой отец и твоя мать никогда не были любовниками. Никогда! Этого не могло быть по двум причинам: во-первых, твоя мать любила всегда только твоего отца, а мой отец всю жизнь, до последнего дня любил только одну женщину — свою жену, мою мать. Пока твой отец их…

— Неет… — прошептала я, в ужасе зажимая ладонью рот. — Ну нет же, Дан. Это неправда! Не может быть правдой.

— Может, Стэф. Потому что это и есть правда, тем более твой отец во всём признался. — И этой фразой он добил меня окончательно.

И мир, который, казалось, вот только что заиграл яркими красками, снова погрузился в беспросветную тьму… Мглу.

Как так может быть? Ты и счастлив, и несчастлив одновременно, в моменте. Тот разговор он словно разделил меня на две половинки, как карточную даму. И я уже не знала, какая из этих половин настоящая. Он мне не брат. Он не брат… И сейчас мне даже было смешно, что я вообще думала, что это так. Потому что братья так не смотрят. Так, как смотрел на меня он. А он смотрел так, что я плавилась. Вся. Что не могла ни о чём думать, да вообще думать не могла. Синий экран смерти. Его глаза меня даже не раздевали, они меня тупо имели в самых извращённых позах.