Книга За секунду до любви, страница 136 – Вирсавия Вайс

Это уже было не напоминание. Это было преследование. Методичное, безмолвное, не оставляющее следов. Я сидела на кухне и смотрела на экран, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Что ему нужно? Чувство вины? Откуп? Или это какая-то изощрённая игра, новые правила которой мне неизвестны?

— Ненавижу… Господи, если бы ты только знал, как я тебя ненавижу! — рычала я, утыкаясь ночами в подушку, стоя в душе, носясь между столами с подносами.

День за днём, неделя за неделей. Всё лето. Пока оно не закончилось, сменившись промозглой осенью.

За окном дожди. Сегодня тридцать первое, завтра уже сентябрь. Нужно идти на пары, вползать в старую жизнь, делая вид, что всё в порядке. Что я — такая же, как и всегда, обычная студентка, у которой всё заебись. И нет проблем, и нет на счету четырёхсот тысяч рублей от человека, разбившего ей сердце вдребезги.

Я сидела на кухне. Часы гулко щелкнули. Стрелка сместилась, попав в безвременье, когда прошлый день уже закончился, а новый ещё не начался.

Я обхватила кружку с остывшим чаем, пытаясь согреть ледяные пальцы. Нужно ложиться спать, но в голове снова он. И только одна мысль, навязчивая и пугающая: он не отпустил. И я не знала, отпустит ли? Что я вообще о нём знала? Да как и прежде ничего. Хотя я пыталась. Подслушивая разговоры, сплетни… Но всё без толку. Лишь память, лишь мысли. Сны и это ежемесячное издевательство.

Чертыхнувшись, медленно встала и, сполоснув кружку, пошла в спальню. Уже зная, что он снова придёт во сне. Снова вымотает меня к утру. До слёз.

И я лежала, уставившись в потолок, считая овец, ослов, сволочей с невероятными глазами и бархатным голосом, пока не уснула, тихо всхлипывая, прижимая к груди подушку.

Уже на следующий день жизнь закружила меня в своём калейдоскопе. Днём учёба, внеучебная нагрузка, ночью бар. Я забивала каждый день под завязку, чтобы, придя домой уже под утро, рухнуть на кровать и забыться хотя бы на пару часов, отключась полностью. А потом снова по спирали, не думая, не вспоминая.

И в этом ритме, стараясь не вылететь из него, удерживая его из последних сил. Я даже есть забывала. В холодильнике хоть шаром покати. Кофе и сигареты. Сигареты и кофе. Горький вкус того и другого уже впитались в меня, но так было легче, а значит, так будет и дальше.

Ещё месяц в топку. И мне бы остановиться хотя бы на несколько дней. Но нет же, я продолжала нестись, как гоночный болид по трассе. Пока однажды, открыв глаза, я не почувствовала сильнейшую слабость. Мир покачнулся. Застонав, я закрыла глаза и перевернулась на живот. Гулкий шум дождя за окном вгонял меня в какой-то ступор. Выглянув из-под спутанных волос, охнула: ещё пять минут в кровати, и я опоздаю на построение.

— Да твою мать! — заныла я, закапываясь носом в подушку, колотя по матрасу ногами.

Нужно было вставать. Тоскливо вздохнув, скинула одеяло и выползла из постели. Уффф… Мир резко поплыл влево, потом крутанулся вокруг своей оси и рванул обратно. Голова была тяжёлой, ватной, всё тело ломило, будто после долгой болезни. Я побрела на кухню, цепляясь за стены, и включила кофеварку.

Горячий, горький аромат, обычно бодрящий и такой привычный, ударил в нос. Ох ты ж… Да что за дела-то? Желудок болезненно стянуло, он сжался в тугой, болезненный комок. К горлу подкатила тошнота, по спине потёк пот, в глазах запрыгали белые мухи.