Книга За секунду до любви, страница 120 – Вирсавия Вайс

Оглядевшись, я окончательно пришла в себя. Его спальня была огромной, строгой, выдержанной в мужском стиле — тёмное дерево, стальные элементы, минимум деталей. И посреди этого аскетичного царства — громадная кровать, в которой я сейчас сидела, как маленькая нахохлившаяся пичужка. А напротив, во всю стену, зловеще поблёскивало огромное зеркало в массивной раме.

И тут меня накрыло волной воспоминаний. Я увидела в нём наше с ним отражение. Вчерашнее. Он, мощный и властный, а я, маленькая и покорная, изогнутая в немыслимых позах. Он приказывал мне смотреть, и я не могла оторвать глаз от этого зрелища — от того, как его мускулистая спина напрягалась в ритме наших движений, как моё собственное тело выгибалось в немом стоне, как его пальцы впивались в мои бёдра… Как он входил в меня… Мощно, резко, жёстко, с влажным хлюпающим звуком. Это было так распутно, так пошло и в то же время так невероятно, дико чувственно, что щёки тут же залились огненным румянцем. Я, наверно больше никогда не смогу посмотреть ему в глаза.

Я сглотнула, пытаясь прогнать навязчивые картинки, и неловко сползла с кровати. Ноги подкосились, я едва не шлёпнулась на пол. Всё болело — внутренние мышцы бёдер, предательски напоминая о том, как широко они были разведены, низ живота и то самое, сокровенное место, которое пульсировало приглушённой, но отчётливой болью.

Тихо чертыхнувшись, выползла из спальни и замерла, абсолютно не понимая, в какую сторону мне ползти и где искать уголок задумчивости. Квартира была огромная. Длинный широкий коридор расходился в обе стороны, и мне предстояло решить, в каком направлении двигаться, и сделать это надо было как можно быстрее, так как я уже пританцовывала на месте, морщась от боли в низу живота.

Уже через пять минут я тоскливо поскуливала от жжения во всех местах, сидя на унитазе, чётко понимая, что желудок подождёт, а вот душ точно нет. А потом, стоя перед зеркалом в ванной комнате, я, открыв рот, разглядывала себя. Господи, да как так-то? Кто это? И где, мать твою, Стэф? Я совершенно не узнавало существо, глядящее на меня чумными маслянистыми глазами с той стороны зеркальной поверхности. Всклоченные волосы, которые он ночью наматывал на кулак, заставляя меня запрокидывать голову, шипя от боли, распухшие, закусанные губы и такие же соски, к которым было не прикоснуться. Они больше не были розовыми мелкими сморщенными горошками, они стали крупными темно-вишнёвыми, порочными. На шее и груди красовались фиолетовые следы от его поцелуев и укусов. Я дотронулась до одного из них — кожа болезненно задёргалась. Это были метки. Следы собственности.

— У-у-у-у... - заныла я, шмыгая носом. — Допрыгалась? Теперь ты можешь собой гордиться. Тебя затрахали... До дыр... До самых, мать его, дырочек! — Бубнила я, залезая под душ, врубая его на полную.

Горячие струи полосовали меня, смывая ночной угар, а я тихонечко подвывала, ощущая каждую свою клеточку, каждый сантиметр осадненной щетиной кожи. Мочалка скользила по телу, а мысли утекали, как вода. Что будет дальше, чего я хочу и что вообще произошло. Я же этого хотела? Хотела! Пффф. Даже спорить не буду! Тогда почему такое состояние, что хочется плакать? Почему я чувствую себя брошенной?

Вытирая волосы, заматываясь в пушистое банное полотенце, я пошлёпала на кухню, продолжая вздрагивать при каждом шаге, костеря себя и его всеми словами. Очень-очень нехорошими словами. Прямо-таки ругательными. Ну вот почему удовольствие получали оба, а расплачиваюсь сейчас за это я! А ему — хрен по деревне.