Книга "Лучший" папа, страница 86 – Виктория Вишневская

Глупый разрез на бедре не даёт мне чувствовать себя комфортно. Но сама, дура, виновата: хотела произвести впечатление.

Точнее, впервые вырядиться как кукла. Чтобы хотя бы раз на меня так посмотрели — ух.

У входа замечаю знакомую фигуру своего качка-босса. Завидев меня, идёт навстречу, явно округлив глаза от удивления, и у меня сердце почему-то подпрыгивает, как мячик.

— Малинина, тебя уже в таком виде Кириешкой не назовёшь, — восхищённо шепчет, берёт меня за ладонь и вдруг поднимает её вверх. — Покрутись.

Рефлекторно делаю, как он говорит. Подол скользит по ногам, ткань холодит кожу.

— Огонь. Как будто знала, куда собиралась.

— И куда? — скрещиваю руки на груди. — Не на свидание же с вами.

— У нас с тобой уже столько было, что свидания бессмысленны. Нам сразу под венец.

После этих слов болезненный мозг сам воспроизводит картинки. Я — в пышном белом платье с фатой. Лазарев — в чёрном смокинге с розочкой в кармане пиджака, улыбается. А Тимурка кольца нам выносит… Ну и бред…

— Может, вы посвятите меня в свои планы? — я ничуть не расстраиваюсь из-за того, что это не свидание. Мне же будет лучше. Никаких надежд, никаких «а может быть». И точка: он просто мой босс.

Про шутку о венце стараюсь не думать. Он же издевается, наверняка. Умеет.

— Могу, конечно, — улыбается уголком губ. — Но для начала…

Он подаёт мне руку — тёплую, тяжёлую, уверенную.

— Пойдёмте, красавица, внутрь. А то чем больше вижу тебя в этом платье, тем сильнее хочу утащить тебя на заднее сиденье машины.

— Фу, ну у вас и шутки, — шепчу, но всё равно беру его под локоть. Пахнет его парфюмом. Свежим таким, ярким, цитрусовым.

— А нечего такой красивой быть.

Сглатываю от этого комплимента.

— Какой-то вы сегодня… добрый.

— Не совсем. У меня проблемки. Но всё потом. Стой.

Мы останавливаемся у входа. Он ещё раз оглядывает меня с ног до головы, взглядом обжигает. И вдруг зачем-то снимает свой пиджак и накидывает мне на плечи.

— Надень, а. Я думать ни о чём не могу.

Хорошо, что на улице темно, и он не видит моё горящее лицо. Автоматом прячусь в его огромный пиджак — он попу прикрывает и тёплый, как плед. Приятно, внутри всё клокочет, но живот всё равно скручивает от волнения. Он со мной играет!

— Вот так-то лучше… фух.

И снова берёт меня под руку, заводит внутрь.

— Так вы расскажете мне, в чём дело? — спрашиваю, усаживаясь за стол под громкую музыку и какой-то движ в ресторане. Здесь явно проходит вечеринка, и я чувствую себя не в своей тарелке. Лазарев неожиданно падает рядом и, по-хозяйски притягивая меня к себе за талию, наклоняется к моему уху. Я ощущаю, как на нас обращают взгляды некоторых гостей. Да что же он творит?

— Видишь того мужика, танцующего на сцене? — спрашивает он, указывая на небольшую сцену, где действительно пляшет какой-то мужчина лет сорока под подбадривающие слова ведущего.

Я присматриваюсь. Нет, здесь точно какое-то мероприятие.

— Да, вижу, — отвечаю, стараясь не выдать своего смущения.

— Это наш судья, — говорит он, и я чувствую, как сердце замирает.

— Уже стало известно имя? — шепчу, поворачиваясь и глядя ему в глаза. Чёрт, он слишком близко. И обнимает он меня так интимно… Со стороны мы, наверное, выглядим как буйствующая парочка, не стесняющаяся показывать свои чувства на людях.