Книга "Лучший" папа, страница 44 – Виктория Вишневская

Как раз поучимся на будущее. Тимур бунтовать будет, а у меня уже опыт будет. Ну, а если разговор не выйдет… Придётся мне на этот подростковый период, как фиговому отцу, уйти за хлебом.

Нервно грызу пальцы. О чём они там говорят? Ренат взял Иру под руку, увёл в другую комнату и оставил нас с Тимом вдвоём томиться от ожидания.

— Жалко, — вдруг произносит Тимурка рядом.

— Жарко? Сейчас кондиционер включу, — лепечу и судорожно ищу пульт. Да, согласна, от нервов бросило в пот.

— Неть, — малыш поднимает наши сцепленные ладони. — Тут жалко.

— Ой, прости, — одёргиваю руку, только сейчас понимая, что всё это время держала его за ладошку. И правда вспотела — как будто боялась отпустить мысль о плохом.

Опускаю пальцы на колени, стараюсь не трясти ногой, и снова кошусь на настенные часы. Тиканье бьёт по вискам.

Двадцать минут уже прошло.

Что он ей там может так долго говорить?! Особенно Лазарев. У него опыт общения с детьми — нулевой. Он-то с маленьким малышом разобраться не может, а там подросток! Я и сама порой не справляюсь.

Неожиданно дверь распахивается, и из комнаты вываливаются Ренат с Ирой. Оба смеются. Напряжение тут же испаряется.

Эй, что тут происходит!

— Хорошо, тогда как только найду мастера, отведу тебя к нему, — говорит мой босс.

Он что, обещает ей тату сделать?

— Замётано! — лыбится ему сестрёнка. Вдруг с энтузиазмом поворачивается ко мне: — Кириешка, а ты о нём только плохое рассказывала! Отменный мужик!

— Кириешка, — передразнивает Ренат Николаевич, услышав моё семейное прозвище. — А я её Малинкой зову. Твой вариант мне нравится больше. Она и правда сухарик.

— Точно, — тут же поддакивает Ира, игриво толкнув босса плечом.

— Так, стоп, — бью себя по бёдрам, возвращая серьёзность в голос. — Что вы ей наобещали? Ей нельзя делать тату. Меня могут лишить родительских прав…

Слова срываются сами, рассказывая самое сокровенное. Мы обычно не распространяемся, что я её удочерила. Начинаются расспросы, сочувствие, взгляды — а нам это ни к чему.

— Я понял, — мягко перебивает меня Лазарев. Теперь он знает нашу маленькую тайну. — Но мы нашли другое решение. Сделает рисунок хной.

— Хна? — переспрашиваю, застывая. Даже не подумала об этом. Тем более, как бы это устроило Иру?

— Да, — встревает сестра, глаза горят. — Ренат рассказал мне одну историю про татушки, и я поняла, что их надо делать осознанно. А пока, чтобы утолить своё любопытство, можно сделать временную. Похожу, пойму — надо оно мне или нет.

А если надо будет?..

— До восемнадцати подожду и сделаю, — лыбится Ира, и в улыбке столько упрямства и какой-то новой взрослости.

Тихонько выдыхаю, плечи опускаются.

— Ладно, давай так и сделаем. Лишь бы душенька твоя была рада. Но за то, что включила игнорщицу и заставила меня о тебе волноваться…

Встаю с дивана, стараясь держать в узде злость, что копилась все эти двадцать минут.

— Месяц будешь мыть за мной посуду.

— Да ты ж пока готовишь, столько её используешь! — возмущается она, округляя глаза.

— Вот и тебе наказание, мелочь пузатая.

— Брейк, — снова встаёт между нами Ренат, ладонями разводя нас по углам, будто судья на ринге.

Тим соскальзывает с дивана, ловко приземляется на ковёр, расправляет плечи, ставит ручки в бока и важно, как маленький начальник, объявляет: