Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 107 – Дэни Аткинс

— Она писала книгу для детей. Написала уже половину, когда…

Его слова вернули меня к действительности. Я очень осторожно взяла книгу из его рук и положила ее обратно на полку.

— Я все еще по ней скучаю. Каждый день приносит только новую боль вместо облегчения, – с надрывом в голосе произнес он.

Я прикусила губу: мне хотелось утешить его, дать ему хоть какую-то опору в этом ужасающем цунами горя. Он балансировал на этой волне день за днем, но почему-то она никак не могла принести его к берегу.

— Иногда мне становится так страшно, что я забуду… что Коннор забудет, какой невероятной она была.

— Этого не будет, – яростно замотала головой я. – Вы не забудете. Любовь вроде вашей не умирает. Не может.

Было непонятно, кого из нас я пыталась убедить, да и такого жизненного опыта у меня не было. Как бы я ни любила Тома, наша любовь была совсем иного сорта.

В том, что случилось дальше, была виновата исключительно я, не Алекс. Это было мое предложение, а не его. Хоть это и не оправдывает никого из нас. Впрочем, я понятия не имела, что моим действиям потребуется оправдание.

— Вы не… Вы не хотите послушать, как оно стучит?

Я произнесла это тихим шепотом, но он резко вскинул голову, словно услышал выстрел. Он не попросил меня объяснить. Он сразу понял, что я имела в виду.

Он был не такой высокий, как Мак, но все же достаточно высокий, чтобы ему пришлось низко наклониться, приняв мое предложение. Я стояла на нетвердых ногах, опустив руки, и Алекс с видом, близким к благоговению, опустил голову, пока его щека не прижалась к моей грудной клетке.

Ткань платья была тонкая, а сердце Лизы услужливо колотилось с достаточной энергией, чтобы он без труда смог его услышать.

Он тихо охнул и прижался головой ко мне, словно хотел оказаться еще ближе. Моя левая грудь стала подушкой, на которую он положил голову, прислушиваясь к сердцу, биения которого не слышал уже больше восьми месяцев.

Чтобы удержать равновесие, я легонько положила руки ему на плечи, а в какой-то момент его ладони легли на мою талию. Сколько мы так стояли? Несколько минут? Или часов? Честно скажу – сама не знаю. Я поняла, что он плачет, только ощутив влагу его слез на моем платье. Инстинктивно я погладила его по голове – последнее действие в длинном списке того, чего мне не следовало делать.

Только что он слушал сердце Лизы, а в следующую секунду его губы коснулись моих в поисках того, чего он никак не мог найти. Господи! В какой-то момент я даже начала ему отвечать, пока не вернулся здравый смысл, к которому я так бездумно отказывалась прислушаться.

Мои ладони снова легли ему на плечи, но на этот раз – чтобы оттолкнуть.

— Нет, Алекс. Нет.

Его глаза блестели как стекло и не только от слез, когда он отшатнулся от меня. Пожалуй, он испугался даже больше, чем я.

— Молли… Я… Я не хотел…

Я замахала руками, словно крыльями, которые не могли поднять меня в воздух, и отступила на шаг, потом на другой, пока не почувствовала край дивана.

— Это я во всем виновата, – сказала я, но, думаю, мы оба понимали, что это не совсем так.

— Я так не думаю… То есть… Я понимал, что это вы.

Мы долго смотрели друг на друга, и оба не понимали, сделали ли его слова лучше или хуже.

— Думаю, вам лучше уйти, – сказала я, и он согласно закивал.