Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 116 – Майкл Скофилд

Ровен шел с другой стороны от Ирсены, но не касался книги. Его меч был при нем, однако сегодня главной его силой был не клинок. Сегодня ему придется говорить. Не командовать, не запрещать, не закрывать собой. Говорить так, чтобы род не смог спрятаться в удобных недомолвках.

У входа в большой зал суда стояли люди.

Много.

Больше, чем на обряде крови.

Слуги, стража, младшие советники, представители боковых ветвей, лекарь Терен, мастер печати Ольрид, архивариус Лоран Грейст с перевязанной головой, Ардан, Сейр, Марст, женщины из хозяйственного крыла, старые воины, которых Ирсена никогда раньше не видела. Слух о книге основания прошел по замку за ночь и к утру стал не слухом, а трещиной под ногами.

Все хотели увидеть, что будет дальше.

Все боялись увидеть слишком много.

Вейру Шенн привели под охраной.

Без темного платья хранительницы. Без перстня. Без книги. На ней было простое серое одеяние задержанной родовой служащей, и именно простота делала ее лицо жестче. Вейра умела держаться даже без знаков власти. Она шла прямо, с поднятой головой, будто не ее судили, а она пришла проверить, правильно ли остальные понимают порядок.

Сарвена Улта привели отдельно.

Он выглядел хуже. Не сломленным, нет. Но злым, усталым, потерявшим привычную уверенность в том, что высокий голос и старая мантия достаточно заменяют правду. Его племянника Илла не было в зале. Ворна тоже. Их должны были привести позже как свидетелей, если они доживут до своей очереди говорить. В Таргарде даже под стражей люди иногда падали с лестниц, и Ровен с ночи поставил возле каждого задержанного своих людей.

Когда Ирсена вошла с книгой основания, зал поднялся.

Не весь сразу.

Сначала Мила.

Потом Ардан.

Потом молодые стражи у двери.

Потом кто-то из слуг.

Советники колебались дольше всех. Сарвен стоял уже под конвоем. Вейра не поднялась, потому что ее посадили на отдельную скамью у правой стены. Она только смотрела.

Ровен заметил, кто остался сидеть.

И ничего не сказал.

Ирсена оценила.

Иногда молчание действительно бывает правильным: пусть каждый сам услышит, как громко скрипит его кресло, когда он не встает перед книгой, на которой держался род.

В центре зала стоял длинный стол суда. За ним — места совета. Во главе — кресло Ровена. Слева от него обычно сидел старший голос. Место Сарвена сегодня пустовало.

Ровен остановился перед креслом.

Посмотрел на него.

Потом отодвинул.

Зал затих.

Он поставил рядом второй стул.

Не ниже.

Не сбоку.

Ровно на одной линии.

И только после этого повернулся к Ирсене.

— Сядешь?

Вопрос прозвучал на весь зал.

Ирсена увидела, как у Вейры едва заметно напряглась челюсть.

Сарвен побагровел.

Саяна зашептала:

— Садись.

Эймар тихо добавил:

— Это правильно.

Ирсена подошла к столу, положила книгу основания перед собой и села на поставленный стул.

Ровен сел рядом.

Не выше.

Не впереди.

Рядом.

После этого зал сел тоже.

Суд начался не с ударов посохом и не с красивых слов о чести рода. Ровен поднялся и сказал коротко:

— Сегодня род Таргардов будет слушать то, что слишком долго прятал. Если кто-то решит говорить формулами вместо правды, я остановлю. Если кто-то попытается обвинять детей в том, что сделали взрослые, я остановлю. Если кто-то попытается увести разговор от книги основания, скрытого брачного приложения, подделанной подписи, выскобленных имен, ложной смерти и попытки изоляции Саяны Варр-Таргард, я остановлю.