Книга Гномка, страница 62 – Диана Чайникова

— Мы, да? – повторил он вопрос.

— Да, - это у меня такой глухой голос?

— Ладно, надо подумать, что означают другие картины.

Я попробовала воспротивиться, но он вновь сжал мои плечи, не давая мне вернуться к волнующему меня вопросу.

— На первой изображены птицы, - прокомментировала я очевидное.

— Не просто птицы, а Нагаи.

— Разве? – изумилась я. Действительно, контуры походили на то страшное чудище, но стая была высоко в поднебесье, и я сомневалась.

— Да и они не одни. Кажется, что они ведут сражение. Кстати, если ты заметила, на телах гномов, и, возможно, моей голове, характерные отметины от их гигантских клювов.

— Да нет, вряд ли. Если бы они клюнули вас своим клювом, то пробили бы грудную клетку насквозь, а здесь я таких ран не наблюдаю. Скорее выгрызенные куски мяса, как описывал Оу.

— Не уверен, но можем принять за рабочую версию. В любом случае считаю необходимым повторить давний вопрос: признал ли птенец кого-то из вас за родителя? Следуя логике пророчества, я прихожу к мнению, что ты скрыла от меня факт, что птенец признал Перо Нагаи.

— В свою очередь, не успевая за твоей логикой, хочу отметить, что не вижу взаимосвязи нападения Нагай, на которое ты намекаешь, с признанием птенцом родителя. Даже если он кого-то там признал, максимум, что может произойти – он последует за человеком, тьфу, то есть за гномом, когда вырастет, найдет его и станет ему другом.

Издевательский смех Даймерлио меня искренне обидел.

— Тебя точно Ионна воспитывала? Не подозревал за ней такой склонности к сопливым рассказам. Благодарность, дружба между людьми, гномами, эльфами и животными, да? Что еще? Может любовь?

Я продолжала пыхтеть подобно закипающему чайнику.

— Все же я в изумлении. Ладно бы ты верила в сказки, пока была малышкой, но ты же выросла редкостной умницей. Как же можно в некоторых моментах быть настолько необразованной и глупой?

Прекратив на мгновение пыхтеть при слове «умница», я тут же продолжила бессмысленное сотрясание воздуха.

— Ладно, исключительно из сострадания к ближнему своему раскрою тебе одну тайну. Пора разрушить твои девичьи замки, раз жестокая реальность до сих пор не справилась с этой задачей.

Я демонстративно закатила глаза. Эльф присел на скамью, жестом предложив мне сделать тоже самое, и начал декламировать:

— У Нагай есть целый ритуал рождения птенца. Для них это не продолжение рода, но продление своего существования в этом мире и усиление могущества. Нагаи – гермафродиты, и могут воспроизвести себе подобного лишь раз в несколько онорео. Мы пока точно не знаем, как часто они откладывают яйцо. Птенец всегда бывает только один. Ожидая потомка на свет, птицы звереют, защищая его от внешнего вида. И когда он, наконец, рождается, они сооружают вокруг него настоящую крепость, чтобы он не смог увидеть и признать матерью никого, включая своих сородичей, кроме высидевшей его птицы. Причина сего действа довольно жестока, меркантильна и в то же время прозаична – птицы стремятся продлить свою жизнь за счет сердца малыша.

— Что? – вырвалось из меня. – Они поедают своих детей?

Конечно, такое встречается в природе, но ведь Нагаи казались почти разумными, несмотря на свою жестокость, а птенец вовсе покорил меня своей беззащитностью и ранимостью.

— Нет, конечно. Точнее не совсем так. Они взращивают их, кормят, учат летать, и когда те достаточно окрепнут и приблизятся размерами к родителю, его подталкивают к самоубийству на благо матери. Любящий птенец не может отказаться и отдает свою сущность старшей Нагае.