Книга Гномка, страница 35 – Диана Чайникова

— Как результат, война зачастую наступала не вследствие предвиденных событий, а вопреки им. Казалось, это Видящие раздувают распри и способствуют смерти сильных мира. Я знаю, что это абсурд. И большинство это тоже осознает, но, тем не менее, все живые дышали легко, пока Видящие не рождались в этом мире. И вот ты пришла, и принесла боль и разрушения.

Я вновь разозлилась. Как же в этом мире меня легко довести до точки кипения!

— Я пока ничего не разрушила, никого не убила, и даже спасла своих путников от пожирания Нагаей! И добавила нескольким гномам жизни, постоянно создавая поводы смеяться.

— Твоя судьба – сеять смерть.

— Сеять смерть – судьба Смерти, простите меня за тавтологию. Я – не она, я не Духи. И даже если я в какой-то мере их глас, и даже, допустим, если они хотят вам зла, это не значит, что и я желаю вашей смерти. А значит, вдохновленная, я могу исправить картины! Знаете, в чем ошибка ваших предков?

— В чем же? – недовольно уточнил Глаз Окуня.

— Вы заперли девушек в темницы, вы создали невыносимые условия для их жизни, вы отняли у них возможность любить. Родных, мужей, детей, соплеменников. Вы взрастили в них ненависть, и даже так неизвестно, хотели ли узницы вашей смерти. Быть может, они бы разрушили свои творения, но вы отбирали у них даже их детища. Вы были жестоки, вы растеряли милосердие, как могли ваши женщины спасти вас, если вы сами у них отняли эту возможность? Ради кого, ради чего они жили? Вы обрекли их, вынесли приговор, хотя они не были виноваты в том, что судьба именно им дала такой дар.

— Это все красивые слова.

— Возможно. Скажи, Глаз Окуня, у тебя есть дети?

— Да, дочь.

— Я не буду спрашивать, чтобы ты чувствовал, если бы у нее обнаружили дар Видящей. Но я спрошу тебя, если бы он сейчас проявился у тебя, а, как я понимаю, он может возникнуть в любом возрасте, и ты увидишь на созданной тобой картине что-то неприятное, касающееся твоей семьи. Что ты сделаешь?

— Порву ее, - гневно ответил предводитель отряда.

— А если ты нарисуешь, что твой любимый отряд попал в засаду, и его расстреляли враги, что ты сделаешь?

— Я понял тебя… Знаешь, мы никогда не смотрели на Видящих и вообще на эту проблему с твоей точки зрения. Я подумаю, говорить ли о твоих словах королю.

— Подумай, - успокоившись, кивнула я.

Мы продолжили путь, и теперь гаврикам приходилось заботиться о моей неуклюжей тушке, постоянно норовившей соскользнуть с опасной тропы в пропасть. Вначале меня случайно поймал впереди идущий, затем, оценив частоту, с которой я оступалась, мое драгоценное пока что тело поставили в середине процессии, и за моей безопасностью следило сразу два гнома: впереди и позади идущие. Свою работу они выполняли безропотно и, кажется, находили в процессе даже некое извращенное удовольствие. Мне явно не почудились перемигивания за моей спиной и тихие смешки. Наверное, им в диковинку видеть, насколько камень не принимает носительницу посланий горных Духов.

По мере восхождения становилось холоднее, снег, осевший на тропе, уже не таял под лучами летнего солнца, и я порадовалась, что заменила легкое платье на более длинный сарафан и оказавшуюся довольно теплой куртку. Правда, даже полностью ее застегнув, я все равно мерзла. Особенно дуло в область шеи. Порывшись в наспинном мешке, отчего вся процессия вынуждена была остановиться, что они вновь выполнили без лишнего ропота, я отыскала ночную рубаху, и, не обращая внимания на насмешливые взгляды, повязала ее вокруг ворота, затолкав часть за шиворот, создавая желаемое тепло. Под конец моих действий гномы одобрительно кивнули, и наш путь сквозь облака продолжился. Легкие перистые и воздушные они смотрелись очень уместно среди серых скалистых гор, покрытых чахлыми кустиками и сморщенной зеленью.