Книга Гномка, страница 117 – Диана Чайникова

— Уже все кончилось, девочка, успокойся.

— Но как же? – Спохватилась я. – Как же ты попал сюда? Ведь в Закрытый мир могут пройти только гномы с даром.

— Пройти сюда может любой, - улыбаясь мне, ласково ответил эльф, держа мои ладони.

— Но не вернуться, - закончила я за него, прикрывая ладонью рот.

— Я не проверял, - легкомысленно отмахнулся рыжий, продолжая удерживать мои руки.

Облизав губы, я смотрела на эльфа и не понимала.

— Ну что ты так смотришь на меня, Аньюка? – Грустно спросил Даймерлио.

— Зачем ты сюда пришел?

— Потому что иначе бы ты не выжила. Ты так и не посмотрела на свои последние картины, посланные тебе Духами…

— Это глупо, ты не знал наверняка: выживу я или нет. Зачем ты вошел туда, откуда нет выхода! Это глупо! – Я кричала и плакала от отчаяния.

— Ты очень наивная, очень храбрая, очень трусливая, очень глупая, очень смешная, очень отважная, очень справедливая, очень прилипчивая. В тебе так много очень, что я вконец запутался, но знаешь, я точно знал, что тебе нужна моя помощь, - он смотрел на меня так, как никто и никогда не смотрел, а я изо всех сил боролась с тоской.

— Ты не можешь любить гномку! – Вскочила я, изобличительно тыкая его в грудь пальцем.

— Не могу, - легко согласился безухий.

Упав на колени, повторяя его позу, посмотрела ему в глаза. Как же такое возможно: я карлик с грудью пятого размера. Это противоестественно и слишком сказочно, чтобы быть правдой, но женским нутром я все чувствовала. Наверное, его подстегнула ревность к правителю, а может страх перед грозящей мне гибелью. Зачем он осознал это именно сейчас, когда я могу его потерять? Потерять этого неунывающего несносного наглого и прекрасного эльфа с бирюзовыми глазами. Всхлипнув, отвернулась, пряча слезы. Хотя, что он там еще не видел на моем опухшем лице?

— Знаешь, в книгах пишут, что никому не подвластны чувства. И если мы отрекаемся от них, из-за стыда ли, от страха общественного порицания или чего-то еще, наши души остаются пустыми и лишними в этом мире. К чему душе скитаться, если она потеряла все самое ценное, что и должно ее удерживать на Дамбе? – Спросил он едва слышно.

Я молчала, вдыхая его запах и чувствуя, как душу опутывают самые сладостные сети на свете, как искорки перебегают по коже, зажигая неведомый свет. Сияние исходило от нас обоих, когда наши глаза встретились.

— Буду банален, но у тебя самые прекрасные глаза изумительного яркого цвета весенней листы. Они меняются, если ты злишься или радуешься, становятся более темными и сочными. А в твоих огненных волосах в любое время дня прячутся дурашливые лучи солнца. Такие же дурашливые и теплые, как ты сама.

Если душа умеет петь, то именно так. Моя парила, отказываясь возвращаться в реальность.

— Знаешь, впервые я тебя разглядел по-настоящему, когда ты рисовала. Казалось, что ты – иная. Перестала иметь значение твоя внешняя оболочка. Мне стало безразлично, насколько ты ниже меня ростом. Я понимаю, что говорю банальности, но ты действительно прекрасна.

Вновь облизала губы, не смея оборвать его, не желая его прерывать и стесняясь самой себя. Коктейль чувств захлестывал волнами мой разум. Мне никто не признавался в любви настолько прочувствованно, и никогда еще это признание не имело для меня такого значения. Наверное, после этого я бы даже не испугалась вновь оказаться в ловушке и умереть. Возможно, я бы даже не умерла, упиваясь воспоминаниями. Счастье. Оно заполонило меня, стирая границы мыслей.