Книга Гномка, страница 113 – Диана Чайникова

Впереди виднелись какие-то низкие строения по виду хозяйственного назначения, а сзади высилось здание, до жути напоминающее обычный железнодорожный вокзал из моего родного мира.

Площадь была ровной, как лист бумаги. За постройками виднелась совершенно пустынная выбеленная земля, и я решила обогнуть железнодорожный вокзал, чтобы посмотреть, что расположено с другой стороны. Завернув за угол, я в страхе остановилась и часто заморгала в надежде прогнать ужас любого художника классического направления. Думаю, кто угодно в состоянии представить плотную застройку в современных урбанистических городах. Передо мной сплошной стеной высились разновысотные здания, общей концепцией напоминающие панораму любимого всеми американцами города. Но ужасало не это, а гротескные, сюрреалистичные объекты, списанные с известных в нашем мире архитектурных сооружений. Рядом друг с другом, без разграничений, сплошной стеной шли Кремль, Нотр-Дам, Букингемский дворец, Миланский собор и десятки других известных в моем мире зданий. И все они были покрашены в яркие ядовитые цвета, никак не соотносящиеся с их смысловой нагрузкой и ценностью. Кремль был частично цвета хаки, частично цвета лайма. Букингемский дворец резал глаза оттенками синего. Желтый Нотр-Дам, кровавый Миланский собор с вкраплениями ядовито-красного, напоминающего обивку гробов. Зрелище антиутопичного замка сводило с ума, лишая желания двигаться дальше, тем более я не представляла, как найти просвет в этой стене. Она шла без конца и края, походящая на неправильный лабиринт из фильма ужасов. Заходящее солнце отразилось в распахнутом окне Букингемского дворца, и я вздрогнула, увидев отражение невысокого серого домика, увенчанного покосившейся башней. Малоприметная башенка мелькнула и пропала, оставив впечатление, что именно ради нее я сюда и пришла.

Резко пропали окружавшие до этого звуки. Осознала это внезапно, когда изчез вездесущий фоновой шум, похожий то ли на базарный гул, то ли на шум машин, далекие разговоры и крики. Но тишина была неправильной. Она не была пустой. Она была плотной, словно вата, забившая уши, сквозь которую можно услышать собственный пульс, стучавший в висок. Тишина надавила на барабанные перепонки, заставляя мысли вязнуть и буксовать.

Асфальта здесь не было, только серая мелкая, как пепел, пыль. Я сдавила голову руками, пытаясь унять начинающуюся фобию, и направилась вдоль стены жутких громоздких зданий. Отсутствовали двери, лишь окна-бельма слепо таращились на меня, создавая эффект следящих глаз. Невероятно хотелось найти хоть одну дверь, чтобы забиться в какую-нибудь щель, но я шла и не могла найти ни одной чертовой двери. Только пустые и черные окна, в которых чудились чьи-то притаившиеся силуэты что следили за каждым моим перемещением. Это было настолько жутко, что я страшилась собственной чрезмерно гигантской тени, движущейся параллельно по нежилым объектам.

Отсутствовали любые признаки жизни: не встречались не только люди, но даже птицы или насекомые. Не было запахов – только стерильная, промытая зноем пустота. Нещадно жгло солнце, его свет слепил, и окружающее расплывалось в мареве. Я остановилась, чтобы снять куртку, и когда оглянулась, поняла, что мои следы на пыли уже исчезли. Как исчезну и я.