Книга Гномка, страница 103 – Диана Чайникова

— Меня воспитывала Ионна.

— Я понял.

— У нее нет мужа.

— Скорее не было прежде, она сделала странный выбор.

— Но он ее.

— Вы обе странные.

— О том и речь.

— Ты хочешь сказать, что, выбирая для себя мужчину, будешь руководствоваться собственными мыслями и чувствами?

— Это удивляет тебя?

— Да.

Что же за народ такой? Неужели у них женщины настолько бесправны? Как же Ионна до сих пор делала все, что хотела? Возможно ли, что ее защищали от посягательств мужчин братья? Но зачем им это?

— Творения женщин в случае, если она становится чьей-то собственностью, будут принадлежать мужу?

Взращенный вне гор поморщился:

— Какие неприятные слова ты подбираешь.

— Но точные, - похоже я угадала. Братья оберегали сестру.

— Я бы поспорил.

— А тебе хочется?

— Ты странная, но интересная.

— Как объект для препарирования? – Гном вновь звонко рассмеялся, невольно вызывая у меня ответную улыбку.

— И как мне вызвать у тебя ответные чувства?

— А ты уже запылал ко мне любовью? – Съехидничала я.

— Нет.

— Тогда о чем ты? – Меня почему-то задело, а гном тепло улыбнулся.

— Я о симпатии. Любовь не свойственна гномам, свою любовь мы вкладываем в дело или творчество. Я люблю свой народ, место, где я живу и которое оберегаю, но, поверь, даже моя симпатия – это немало.

— Для меня этого явно недостаточно, - холодно отрезала я, чувствуя нелогичное разочарование.

— Ты странная.

— А тебе не мешает к врачу – память проверить.

— Зачем? – Удивился чернявый.

— Часто повторяешься: странная да странная, у меня уже оскомина от этого слова.

— Ты нарываешься, женщина, - он оторвался от косяка, двинувшись в мою сторону.

— А ты находишься на моей территории без моего разрешения, и мне самой выбирать как себя вести в моей комнате, - я сделала осторожный шаг, отходя от дверного проема и боясь провоцировать хищника.

— Все комнаты здесь – мои.

— Что ты имеешь в виду? – Испугалась я, заподозрив, что меня поместили в апартаменты короля.

— Все, что есть в долине, принадлежит мне, в том числе и все помещения.

— В таком случае продолжим наш личный разговор вне долины, - отрезала я.

— Как будет тебе угодно, - вспылил, наконец, и правитель. Развернулся и вышел прочь.

Постояв еще некоторое время у входа в ванную, я на трясущихся ногах дошла до кровати и упала в нее лицом вниз. Что со мной такое происходит? Откуда постоянная вспыльчивость? Это уже невозможно было объяснять одним лишь максимализмом юности. Еще и сексуальное влечение к правителю. Непрерывно мерещились его глаза цвета звездного неба, которые норовили меня утянуть за собой без прямого контакта. Что в этом правителе было настолько цепляющего? Низкорослая фигура, грубость повеления. Все это должно было отталкивать меня, но вот его голос, глаза, тревожные крадущиеся движения вызывали необъяснимый трепет. Хотелось рисовать. Срочно, безотлагательно. Не взирая на голодные протесты желудка, я вытряхнула из сумки планшет и краски и взобралась с ногами на кровать. И с упоением творила, пока меня не хватились. Услышав шаги у двери и звук распахнувшейся деревянной громадины, воровато припрятала планшет, притворяясь только что проснувшейся.

— У вас тут принципиально никто не стучит? – Недовольно вопросила в пустоту.

— Могу постучать, - ответила пустота.

— Даймерлио? – Радостно уточнила я.