Книга Танец с хищником, страница 60 – Колин Ви

На маленьком столике у входной двери стояла миска с красивыми наливными красными яблоками. Я быстро шагнула к ней, схватила одно и вгрызлась в фрукт так, будто это был спасательный круг.

Я откусила ещё раз и почувствовала сладость. А потом за сладостью пришла боль — очень сильная, всеобъемлющая. Я выронила яблоко и тихо всхлипнула.

Мне стало так невыносимо, что я даже говорить не могла. Но мой волк и так всё понял. Быстро метнулся ко мне, подхватил на руки, что-то говорил, о чём-то спрашивал…

Но сознание в конце концов всё равно уплыло. И мир наконец заткнулся.

В детстве мы с сёстрами любили прятаться под кроватью. Высокие советские кровати — на пружинах, с железными прутьями у изголовья — служили отличной берлогой, если откинуть покрывало и прижать его по краям чем-нибудь тяжёлым, чтобы не колыхалось.

Мы играли там в прятки после школы. Прятались от грома по ночам, когда мама была на дежурстве, а мы с Сашкой присматривали за младшей. Однажды мы затащили под кровать подушки и Машку — единственную куклу, которая у нас была, — и все вместе там уснули, пока не прозвенел будильник.

Тогда мы прятались от того гнетущего напряжения, которое жило в доме. Тогда мы в последний раз видели папу. До сих пор не могу забыть красный чемодан с потёртыми заклёпками, в который он складывал свои вещи.

Так вот, когда мы сидели в нашем тайнике, там было тихо. Все звуки доносились будто из кастрюли. И сейчас я словно вернулась в тот вечер. Вокруг темно и тепло, а где-то вдалеке кто-то о чём-то спорит. Даже женский плач был таким же, как в детстве.

Такое состояние я про себя окрестила «проснулась». Потом меня опять не было. А когда снова улавливала звуки в темноте, понимала, что вынырнула ненадолго. Во время одного из таких пробуждений я поняла, что меня отравили.

«Кому я помешала?» — была первая мысль.

А потом я вспомнила, что яблоки стояли в покоях правителя. Перед внутренним взором быстро замелькали обрывки воспоминаний: наливные красные яблоки, которые я уже видела раньше.

И, кроме двух братьев, их никто не ел. В первый день после доктора-душечки я увидела Рейнара с яблоком. Потом — Каэля, тоже с яблоком в руке. И в тот злосчастный день, когда я отравилась, в покоях снова стояли те же самые яблоки.

А что, если они предназначались Архонту, а не мне? Просто я со своим прожорливым характером опять не смогла пройти мимо.

Воспоминания и размышления утомили меня, и меня снова засосало в никуда.

Проснулась я всё в той же темноте — от тихого и какого-то надломленного мужского голоса.

— Душа моя… А ведь я был прав… — Голос звучал болезненно, будто надтреснутым. — Прав, что ты моя душа.

Я не сразу узнала голос Архонта. Он изменился, будто постарел ещё на сто лет. Было непривычно вместо ехидства и высокомерных ноток слышать холод, отрешённость и местами усталость.

Что с ним такое произошло? Мне снова захотелось что-нибудь съехидничать, но тело не слушалось.

В следующий раз, когда голоса выдернули меня из темноты, я узнала Сашку и доктора «душечку».

— Правитель! — испуганно пропищал оборотень. — Это чудо, что вы дали мне цветок для исцеления человечки, но это слишком щедро! Больше, чем уже сделал, я сделать не могу.

— Не-е-ет! Щедрость — это то, что я полдвора и тебя с ними не придушил! — прорычал Каэль.