Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 66 – Валентина Зайцева

Я посмотрела под ноги. Эта дорожка, вымощенная синим камнем, действительно вела прямиком к моим покоям. Покрытая тонкой коркой льда, она превращалась в настоящую ловушку для изящных туфелек. Я замолчала, глядя на расчищенный путь, и в груди поднялось странное, щемящее чувство.

Каллум, видимо, неверно истолковал моё молчание. Он прислонил метлу к стене и медленно подошёл ближе. Тёплый свет шёлковых фонарей на галерее осветил его лицо — юное, пугающе красивое и совершенно непроницаемое. На глазах у изумлённой Марты он принял позу слуги: опустился на одно колено и переплел пальцы ладонями вверх, создавая живую ступеньку поверх мёрзлых камней.

— Что ты творишь? — выдохнула я.

Каллум поднял голову. В его антрацитовых глазах отражалось моё ярко-красное праздничное платье.

— Камни скользкие. Пожалуйста, госпожа, ступайте по моим ладоням.

Он произнёс это так спокойно, будто предлагать себя в качестве подставки для ног было его естественным предназначением. В его взгляде не было ни капли стыда — лишь ледяная готовность подчиняться.

Меня захлестнула волна негодования.

— Кажется, я ясно дала понять: не смей приносить в мой дом рабские повадки из Обители Желаний, — я нахмурилась, чувствуя, как хмель окончательно выветривается.

Каллум вздрогнул, заметив мой гнев. Его пальцы, прижатые к ледяному камню, едва заметно дрогнули — костяшки уже давно покраснели от холода. Склонив голову в поклоне, он выглядел таким неприкаянным и жалким, что я невольно вздохнула. Кажется, перевоспитание будущего тирана шло со скрипом.

— Хватит. Встань. И больше никогда так не делай, — я смягчила тон.

Он повиновался. На его длинных ресницах застыл иней, делая его похожим на прекрасное ледяное изваяние. Сколько же времени он провёл здесь, на морозе? О нём, как о «временном госте», конечно же, никто не вспомнил во время раздачи подарков.

Я забрала фонарь из рук Марты и поставила его прямо на дорожку, чтобы тепло свечи подтопило лед.

— Марта, принеси горячей еды и вина тусу. Быстро.

Я не могла позволить ему встретить праздник с пустым желудком и ледяным сердцем. Пока служанка выполняла поручение, я присела на резные перила галереи.

— Я просто хотел отблагодарить госпожу, — раздался в тишине его глухой, упрямый голос. — Сделать вас счастливой.

Я удивлённо вскинула брови. Сделать меня счастливой? Расчищая снег? Ну, по крайней мере, это безопаснее, чем его обычные методы достижения «счастья» путём устранения конкурентов.

В этот миг над Остерхольдом грянула полночь. Тысячи фейерверков взмыли в небо, расцветая ослепительными букетами на иссиня-черном полотне. Весь мир вокруг побледнел перед этим буйством красок. В переднем дворе послышались ликующие крики слуг, поздравляющих друг друга, но в глазах Каллума по-прежнему отражалась лишь бесконечная темнота.

Я вдруг вспомнила... В моей прошлой жизни поместье Принца-регента никогда не праздновало приход года. Пока весь город утопал в огнях, его дворец замирал, безмолвный и мрачный, как склеп. Ни одного красного фонаря, ни одной доброй весточки. Единственным ярким пятном в те дни была кровь на его одеждах — он всегда находил, кого казнить в праздники.

Однажды, когда Каллум был в необычайно благостном расположении духа, он спросил, чего я хочу. Я тогда не посмела просить о многом и лишь прошептала: «Хочу увидеть фонари на Празднике Света». Он тогда улыбнулся — той самой улыбкой, от которой кровь стыла в жилах — и прикусил мою нижнюю губу, слизывая капельку крови. «Хорошо», — ответил он.