Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 52 – Валентина Зайцева

— Два сломанных ребра, осколки едва не пробили лёгкое. Чудовищная потеря крови, истощение, да ещё и ночной холод, впитавшийся в кости… Всё это вылилось в тяжелейшую горячку, которая пожирает его изнутри.

Старик погладил бороду и со вздохом покачал головой, глядя на пациента с профессиональным сочувствием.

— То, что он вообще дожил до утра с такими травмами, сохранив рассудок — истинное чудо. У него воля из закаленной стали. Я выпишу мази и сильнейшие отвары. Если он переживёт завтрашнюю ночь, не сгорев в этом пламени, значит, смерть отступила.

Я застыла у окна, и слова лекаря отозвались во мне странной пустотой. Я и не догадывалась, что Каллум настолько сильно искалечен. Наверное, потому, что в моей памяти он всегда был безумно могущественным, почти божественным существом, сокрушающим всё на своём пути одним движением брови. Я забыла, что он тоже сделан из уязвимой плоти и хрупких костей, что он тоже чувствует жгучую боль и может — о боги! — просто умереть, как обычный смертный.

Видеть его таким, раздавленным и беззащитным… В моём ожесточившемся, запертом на семь замков сердце впервые шевельнулось нечто похожее на смятение. Или это была просто жалость к поверженному врагу? Я подала Марте знак и тихо, но властно распорядилась: — Растопи ещё две жаровни, здесь должно быть тепло. Найди пару смышлёных и молчаливых слуг, пусть варят лекарства круглые сутки и дежурят здесь, не смыкая глаз. И… если он очнётся и заговорит, немедленно, в ту же секунду доложи мне.

Марта явно недоумевала, почему я так пекусь о каком-то «бродяге», но, увидев моё лицо, послушно кивнула.

Когда в комнате наконец стало тепло, а слуги закончили менять повязки и давать Каллуму лекарство, я почувствовала, что могу уйти со спокойной душой.

* * *

Каллум Рейн

Этой ночью тучи окончательно поглотили бледный серп луны, погружая мир в вязкую, чернильную тьму.

Я очнулся внезапно, словно от удара хлыста. Моя воля, закалённая годами изощрённых покушений, ядов в кубках и бесконечных политических кризисов, превратила мой сон в чуткую полудрему хищника. Она позволяла сохранять звериную бдительность и контролировать пространство вокруг, даже когда тело было разбито лихорадочной болезнью или разворочено тяжёлыми ранами.

Я медленно сел, превозмогая вспышку боли, от которой перед глазами на миг рассыпались кровавые искры. Склонив голову и прислушиваясь к биению своего израненного сердца, я сумел различить в густой, пахнущей горькими травами темноте, что повязки на моей груди чисты и пахнут свежестью, а вывихнутое запястье, багровое и опухшее до размеров приличной дыни, густо смазано дорогой мазью от отёков. Значит, я не зря изображал ледяную статую под пронизывающим ветром прошлой ночью. Ставка сыграла — я получил доступ в её крепость.

Пока я был в беспамятстве, за мной ухаживали на редкость тщательно, словно за породистым скакуном, а не за грязным рабом. Мне не нужно было гадать, чтобы понять — это исключительно её рук дело. Элара Валериус. Девушка, которая смотрит на меня с ужасом, но почему-то не может позволить мне просто сдохнуть в канаве.

Я поднял здоровую руку, медленно и ритмично сгибая пальцы. Ладонь, казалось, всё ещё хранила фантомное ощущение невероятно нежной, шелковистой кожи её запястья. В памяти, точно в разбитом зеркале, всплывали рваные обрывки лихорадочного бреда: я принял девчонку за очередного убийцу и едва не переломал ей кости, прижав к постели...