Книга Этикет трех сердец, страница 39 – Аурелия Шедоу

— Спасибо, — сказала я, беря.

— Я чувствую себя виноватым, — он помолчал, и в его голосе послышалась горечь. — Завёл вас сюда, и вот…

Та же ночь, после того как Элисса и Дженни вернулись из грота. Кассиан не спал. Он стоял у окна в своих покоях и смотрел на луну.

В дверь постучали. Кассиан не обернулся.

— Войдите.

Сайлас Греймур вошёл бесшумно, как тень. В зелёном плаще, с каплями росы на плечах.

— Ваше высочество, — он поклонился. — Вы хотели меня видеть.

— Да, — Кассиан повернулся. — Я узнал, что лорд Эдвин готовит заговор. И что вы с вашими оборотнями помогаете леди Элиссе.

— Это так.

— Я хочу помочь.

Сайлас удивлённо поднял бровь.

— Вы, ваше высочество? Вы — племянник лорда Эдвина.

— И это не мешает мне видеть, что он предатель. — Кассиан подошёл к карте на стене. — Я не могу сидеть сложа руки, пока он угрожает Элиссе. И короне.

— Что вы предлагаете?

— Я знаю его поместье. Знаю его слабые места. И я могу использовать своё положение, чтобы отвлекать его внимание. Вы будете следить, а я — создавать видимость, что ничего не происходит.

Сайлас посмотрел на него долго, пристально.

— Вы рискуете, ваше высочество. Если он узнает…

— Не узнает. — Кассиан усмехнулся. — Я принц. Я умею лгать лучше, чем он думает.

— Хорошо. — Сайлас кивнул. — Я скажу леди Элиссе, что у нас есть союзник.

— Нет, — резко сказал Кассиан. — Не говорите ей. Она и так на грани. Не нужно ей знать, что я действую в тени.

— Почему?

— Потому что она будет волноваться. А я хочу, чтобы она была спокойна.

Сайлас помолчал.

— Вы изменились, ваше высочество.

— Возможно, — Кассиан посмотрел в окно. — Возможно, я просто устал быть статуей.

Они обменялись ещё несколькими фразами, и Сайлас ушёл.

Кассиан остался один. Он подошёл к столу, открыл шкатулку, достал небольшой серебряный кинжал — дар отца. Сжал рукоять.

— Я сделаю это, — прошептал он. — Ради неё. Ради себя. Ради всего, что потерял.

Карета остановилась у дворца. Я вышла, чувствуя, как каждая косточка ноет после долгого сидения в тряском экипаже и нескольких часов на каменном полу пещеры. Ноги затекли, спина болела, и под веками стояла тяжёлая усталость.

Леди Арабелла ждала нас у входа. Она была в строгом сером платье, с непроницаемым лицом, но я заметила, как её пальцы теребят край шали — признак беспокойства.

— Живы, — констатировала она, оглядывая нас с головы до ног. — Идёмте. Отмываться.

Мы поднялись в мои покои. Слуги уже приготовили ванну с тёплой водой и полотенца. Пахло ромашкой и мятой — леди Арабелла всегда добавляла травы, чтобы успокоить нервы.

Я сняла перчатки — шёлк был изодран, на ладонях виднелись ссадины от камней. Пальцы саднили, под ногти набилась чёрная земля. Я погрузилась в воду. Тепло разлилось по коже, но боль не уходила.

Дженни ушла к себе, бросив на прощание: «Голова болит, я лягу».

— Иди, — кивнула леди Арабелла. — Отдыхай.

Оставшись вдвоём, мы долго молчали. Я тёрла пальцы щёткой, смывая грязь, а наставница ходила по комнате, шурша юбками. Свечи мерцали, и тени прыгали по стенам, делая комнату похожей на пещеру — ту, из которой мы только что выбрались.

— Ты вся в синяках, — наконец произнесла леди Арабелла, останавливаясь передо мной. Она взяла мою руку, повертела, осматривая. — Что вы делали в этом гроте?