Книга Отныне мой пульс семь ударов в минуту, страница 82 – Аника Ледес

— Что ты хотел мне рассказать?

Эйдос помолчал несколько секунд и на выдохе начал рассказ:

— Меня ранили не просто так. Принцесса решила, что вправе сделать меня своей игрушкой. Ей бы льстило, что принц того королевства, что захвачено ее отцом, сидел бы у нее на привязи. Я ей объяснил, что я не ее личная слуга, а воин ее королевства. На мои слова она отреагировала совершенно недовольно и сказала, что в таком случае мне придется умереть. Такого я ожидать не мог, но убивать она меня не собиралась. Просто хотела напугать.

Поведение принцессы было просто нелепым, словно у противного жестокого ребенка. Она не нанесла удар в сердце, но зато предусмотрительно спрятала противоядия, проникнув в чужие комнаты. Это было неимоверно глупое поведение. Что Агнес, что Какос были точно такими же. Может на них влияла слишком долгая и нудная жизнь, а может они просто избалованы до невозможности.

— Я ее ни разу не видела, но уже хочу свернуть ей шею.

Эйдос усмехнулся и глубже зарылся пальцами в мои волосы, приятно массируя кожу головы.

— Думаю, ее охрана не позволит тебе этого сделать.

— Ведь королева не спустит ей это с рук, правда? — Я заглянула в глубину его золотых газ и почувствовала неуверенность.

— Надеюсь на это. Я окажусь полезнее в должности война, а не собачки на побегушках у принцессы. К тому же там я добуду больше информации.

Я услышала приближающийся к двери шаг. Эйдос тоже его услышал и насторожился. Через несколько секунд в проеме без стука и предупреждения появилась та самая принцесса Париса. Она оказалась очень красивой, что меня уже совершенно не удивляло. Мне начинало казаться, что в каждом человеке и вампире я вижу лишь красоту, но все же вампиры брали своей ухоженностью. В людях я видела совершенно другую красоту: более реалистичную, живую и далеко не идеальную по канонам вампиров.

Даже сейчас рассматривая огненно-рыжие волосы с накрученными локонами, которые ниспадали до талии; фарфоровое личико с узкими хитрыми глазами, которые презрительно смотрели на нас; невероятно пухлые губы, раскрывшиеся от удивления, я видела лишь холодную оболочку непревзойденного искусства. На самом же деле, ее тоненькие ручки, прижимавшие к себе какой-то лист бумаги, ночью опасно ранили Эйдоса кинжалом. И такова была сущность практически всех вампиров: невероятная красота и пугающая жестокость.

— Что вы двое творите?

Я продолжала безразлично окидывать ее небрежным взглядом, не собираясь реагировать на глупые недовольства принцессы.

— Нужно стучаться, прежде чем входить в комнату к чужому вампиру.

— Ты, — она указала пальцем на меня, — уходи отсюда.

— С чего бы это?

— А с того, что с этого дня бывший принц Эйдос становится моим личным слугой.

Меня пробрала дрожь вкупе с гневом. Эта самодовольная принцесса раздражала каждую клеточку моей нервной системы.

— Черта с два я буду прислуживать тебе, — надменно произнес Эйдос. Его лицо было таким же, каким я помнила его до войны: каменным и безразличным ко всему.

— Будешь.

Принцесса кинула нам на постель тот самый лист бумаги с распоряжением королевы о назначении Эйдоса на должность слуги принцессы Парисы. Грудь сдавило от обиды и возмущения. Я осознавала, что ему предстоит делать то же самое, что и я делала для него. Он будет раздевать и одевать ее, слушаться всех ее приказов и находиться с ней рядом изо дня в день.