Книга Танец под звуки эха руин, страница 99 – Аника Ледес

Я никогда прежде не терял самообладание из-за женщины даже в постели. Кинтаной же я не мог насладиться. Я отдавал всего себя без остатка, позабыв о времени и пространстве.

Я не мог отпрянуть от нее ни на миг, наблюдая за наконец-то расслабленным и довольным лицом, налитым краской. Ее губы жадно хватали воздух. Я видел, как зубки женщины прикусывали язык. Видел и ощущал извивающееся подо мной тело. Только вот, когда Кинтана открыла глаза после окончания, в них вновь вернулась прежняя тоска.

— Кинтана, что с тобой происходит?

— В каком смысле?

— Ты словно потерялась во тьме и пытаешься найти свою путеводную звезду. В твоих глазах стоят слезы, а улыбка напрочь исчезла с твоего лица.

Пытаясь опровергнуть мои слова, женщина выдавила из себя улыбку. Но возможно ли ее было сравнить с той, что сияла на лице в день нашей первой встречи на балу? А с той, что растеклась под светом звезд в горах, когда Кинтана собирала букеты? Нет. Эта улыбка совершенно потерянной женщины, напуганной и обеспокоенной.

— Прошу, расскажи мне, что ты утаиваешь. Я помогу тебе во всем, я спасу тебя от всего, — молил я, но в ответ получил лишь кроткий поцелуй и очередную вымученную улыбку.

— Матушка, — радостно кинулась в объятия матери Кинтана, когда та вернулась со службы, — я скучала.

— И я тоже.

Сайна гладила дочь по волосам, а мне отчего-то вспомнился момент из детства. Мне было не больше девяти лет, когда я увлекся рисованием бабочек с натуры. Я долго выжидал их во дворцовом саду, каждый раз ища новый вид. В один из таких солнечных летних деньков я приметил на яблоне бабочку невероятной красоты. Ее крылышки переливались оттенками заходящего солнца. В то время я не умел пользоваться зачарованным зрением, а потому полез на эту яблоню, чтоб разглядеть редкую бабочку поближе. Оступившись, я уронил свой холст, а бабочка взмыла в небо, улетая от меня с каждой секундой все дальше. Заглядевшись на нее, я и сам полетел вслед за холстом. Матушка издалека услышала мой плач и тут же прибежала, заключив в объятия. Тогда она тоже гладила меня по волосам и обещала, что бабочка обязательно вернется, а боль от падения скоро пройдет. Боль и вправду прошла быстро, но бабочку я так больше и не видел.

— Спасибо Вам, господин Нориндан, — поклонилась женщина, оторвав от воспоминаний. — Вы защитили мою дочь. Я безмерно признательна Вам.

— Не стоит. Она и сама отличный воин.

— Мама, он скромничает. Нориндан несколько раз спас мою жизнь. Поэтому, — Кинтана обратила взгляд на меня, — и я хочу еще раз выразить свою благодарность. — Кинтана достала из тканевого мешка великолепные стрелы.

— Эти стрелы изготовлены нашими лучшими мастерами и закляты лично сумеречными ведьмами, — пояснила Сайна. — Эти стрелы свалят замертво и живых, и мертвых, вне зависимости от того, куда стрела попадет.

— Это очень ценный подарок. Я не могу его принять, — искренне сказал я, разглядывая багровое древко с искусным витиеватым наконечником и черным спиральным оперением. Такие стрелы, еще и заклятые сумеречными ведьмами, были едва ли не бесценны.

— Эти стрелы сослужат тебе хорошую службу. Они изготовлены специально для тебя, — с улыбкой сказала Кинтана.

С поклоном я принял бесценный подарок, уложив стрелы в колчан.

— Благодарю вас за этот прекрасный подарок.