Книга Беглая целительница для дракона, страница 119 – Виктория Серебрянская

— Доброе утро, Илена, — мягко произнес он, заметив, что я пришла в себя. — Впрочем, до утра еще далеко. Сейчас едва-едва миновала полночь. Простите за неудобства, но в Кьельберге стало слишком... ветрено. Я решил, что южный климат пойдет вам на пользу гораздо больше.

Холодный, вкрадчивый голос Армана пронзил меня насквозь, окончательно вымывая из головы остатки сонного дурмана. Южный климат… Дорожный плащ… Связанные руки…

Осознание случившегося ударило под дых сильнее, чем любая тошнота. Меня похитили. Украли прямо под носом охраны. Просто вынесли из собственной спальни, как тюк с грязным бельем. И кто? Тот самый человек, над которым я так самодовольно смеялась перед сном. Чувство беспомощности, липкое и ледяное, начало расползаться от живота к груди. Я — медик, я привыкла контролировать ситуацию, привыкла бороться. Но теперь не могла даже пошевелить пальцами, чтобы не вызвать новую вспышку боли в голове.

Где Крэй? Он просто спит у себя в комнате, пока меня везут к маркизу? Или... или Арман убил его? Эта мысль вызвала острый приступ тошноты. А Марта? Она предала меня за обещание «теплого дома», за золотые монеты или из страха? Каждая секунда молчания в этой трясущейся коробке превращалась в пытку. Я чувствовала, как паника, темная и всеобъемлющая, пытается захлестнуть меня, стереть остатки здравого смысла.

Я попыталась закричать, но из горла вырвался лишь жалкий хрип. Голос подвел меня, превратившись в сухой хрип. Колеса кареты подпрыгнули на очередном ухабе, и я поняла: заброшенная часовня была лишь дымовой завесой. Настоящая ловушка была там, где я чувствовала себя в безопасности. За моей дверью. В моей кружке чая. В моем собственном доверии.

Чувство абсолютной беспомощности было отвратительным. Я отвела взгляд от невозмутимого Армана и только сейчас заметила в углу, в глубокой тени, еще одну фигуру. Марта. Она сидела, сжавшись в комок, закутанная в теплую шаль. Камеристка не шевелилась, даже не смотрела в мою сторону, но я видела, как она мелко дрожит. От холода или от страха? Или от осознания того, что она только что сделала? Правду говорят в моем прежнем мире, с горечью осознала я, предавший единожды, предаст вновь. Жаль, что я так поздно вспомнила эти слова…

Чтобы хоть немного, хоть как-то отвлечься от горьких мыслей, а еще в смутной, несбыточной надежде на побег, я осмотрела свое «узилище». Карета была ухоженной, явно не из тех развалюх, что приходят с обозами. Дорогая обивка из темного бархата, лакированные панели, запах воска и старой кожи. И этот едва уловимый, но невыносимый, удушливый аромат роз, который теперь всегда будет ассоциироваться у меня с пленением. Броситься бы к двери. Распахнуть ее, пусть и на ходу, рискуя вывалиться на дорогу! Лишь бы избавиться от этого отравляющего запаха. Но увы. С одной стороны между мной и вожделенной дверью сидела Марта. И она вряд ли будет терпеливо ожидать, пока я связанными руками справлюсь с замком. А с другой стороны путь на волю преграждали вытянутые ноги Армана. Все предусмотрели, гады…

В этот момент размеренное постукивание движущейся кареты перекрыл собой яростный, протяжный вой ветра. Порыв ударил в карету, будто намеревался ее опрокинуть. От этого удара стенки экипажа задрожали. Предсказание Крэя по поводу погоды сбывалось. Похоже, что это было то самое дыхание гор. Тот самый «белый ад», который должен был похоронить под собой все живое. Нас настигала буря.