Книга Беглая целительница для дракона, страница 115 – Виктория Серебрянская

— Он успеет, Крэй, — сказала я, скорее убеждая себя, чем его. — Он должен успеть.

Ветеран ничего не ответил, но его молчание было тяжелым, как могильная плита. Мы стояли на стене, двое людей в золотых лучах заходящего солнца, а с севера уже тянуло едва уловимым, но убийственным холодом грядущей бури.

Над крепостью проплыл низкий, гудящий звук гонга, созывающий на обед. Пора было завершать незапланированную прогулку. Я бросила последний, прощальный взгляд на пока еще едва заметную, но уже зловещую дымку над горами, а потом развернулась и заторопилась вслед за ветераном.

Мы спускались со стены в полном молчании. Крэй шел впереди, и по его напряженным плечам я видела: мыслями он уже не здесь, а проверяет надежность ставен в моих покоях и прикидывает, не оставила ли оттепель лазеек для тех, кто может прийти за мной под покровом бури. Впрочем, в последнее верилось с трудом. Однако я все равно была благодарна Крэю за бдительность. С ним было не так страшно, как одной.

Пока мы шли через двор к центральному входу, откуда было ближе всего к обеденному залу, я поняла, что «вздох бездны» почувствовала не я одна. Крепость неуловимо изменилась. Исчезла утренняя расслабленность и беззаботность, детвору загнали по домам, и даже пес, лакавший из лужи, куда-то делся.

Как будто жилы Кьельберга напряглись. Солдаты таскали тяжелые мешки с солью и песком, готовясь рассыпать их по критическим участкам лестниц и переходов, чтобы те не превратились в смертельные ловушки, когда ударит мороз. Группа мужчин укрепляла ставни на складах, вбивая дополнительные костыли. Из конюшен доносилось ржание — коней переводили в более защищенные внутренние стойла, а подростки втаскивали охапки сена прямо в подклеты жилых башен.

Лица у всех были озабоченные, хмурые. Люди работали быстро, без лишних слов, то и дело поглядывая на небо, которое все еще радовало глаз невероятной синевой. Которой, впрочем, уже никто не верил.

В обеденном зале, после открытой всем ветрам стены, было душно и шумно, но как-то по-особенному. Люди работали ложками, не глядя по сторонам, торопливо, почти остервенело, стараясь побыстрее набить желудки и вернуться к работе. Армана за столом не было, и его пустой стул казался черной дырой в пространстве. Но вместе с тем, без него атмосфера в зале была проще, даже дышалось легче.

Капитан Хорн сидел на своем обычном месте, но к еде почти не прикасался. Перед ним лежал исчерканный список постов и дежурств, который он вполголоса обсуждал с подошедшим десятником. Хорн лишь изредка делал глоток из тяжелой кружки, кивком головы отдавая распоряжения и тут же возвращаясь к бумагам. Тревога висела под сводами плотным облаком, заставляя даже самых говорливых бойцов молча доедать свой паек.

Мне удалось проглотить немного горячего супа. Крэй сидел рядом, его нетронутая тарелка остывала — он только пил пустой взвар, не сводя глаз с окна. Кажется, мыслями мой телохранитель был не в столовой. Вечер обещал быть мягким и обманчиво теплым, но в этом-то и заключалась главная угроза. Для непосвященного все выглядело как обычный погожий денек, но для Кьельберга это было время последнего отсчета.

Когда мы с Крэем вернулись в лазарет, солнце уже начало клониться к закату. В помещении было сумеречно и непривычно тихо. Но едва я переступила порог, как замерла, невольно принюхиваясь.