Книга Гадалка и скептик, страница 41 – Алиса Калинина

Теперь уже превратиться в анорексичку было совсем не трудно. От стресса есть не хотелось совершенно, и воды с одним яблоком или грушей в день было достаточно, чтобы жизнь не угасала.

Ее тюремщик пригрозил капельницами и питательными клизмами, если она не перестанет изводить себя. В последний приезд показал ксерокопию ее загранпаспорта с фотографией похожей на нее девушки, фото в аэропорту с ее новым чемоданом, и в зоне вылета в бейсболке.

— Спасибо за фото, нашли в Вашем компьютере, идеально для фотомонтажа. Совсем как моя лысая голова.

Это была фотография с пикника в честь годовщины окончания института.

— Теперь вы понимаете, что никому и в голову не придет Вас искать. Я перестраховался десять раз. Ну, так что, Вы готовы к свадебной церемонии? Только чур без трагического выражения на лице.

— Нет, — устало ответила Анна

— Вы меня уже злите. Тогда готовьтесь к репетиции брачной ночи, мне надоело миндальничать.

* * *

Сегодня приедет Разумов. И мечты о любви, о Якове можно будет похоронить. Как и ее саму. Она понимала умом, что люди справляются и не с такими травмами. Многие выживали в нечеловеческих условиях концлагерей, девушки проходили сквозь круги ада сексуального рабства. И выживали. Но и сколько разводов произошло после того, как женщина подверглась изнасилованию! Женщину психотерапевт лечит, а у мужчины горький осадок не проходит, умом все понимая и принимая, подсознательно он воспринимает ее грязной.

Она представила отрешенный взгляд Якова, его добела сжатые пальцы, и слезы, которые она считала выплаканными, вновь покатились по щекам. Да, выжить она может, но без него ей жить не хотелось. Ее нерастраченная любовь, вся ее нежность сожженным пеплом осядет на сердце. И оно постепенно станет биться тише и тише, пока не затихнет совсем.

Прости, любимый. Может, им суждено встретиться в другой жизни, где она ни за что не позволит недоразумению разрушить все.

Ей почудился тихий, успокаивающий, обещающий скорое избавление от страданий голос. «Аня, открой дверь. Просто открой дверь»

Зачарованно повинуясь ему, Анна, как во сне, подошла к двери. Потянув ручку на себя, она закрыла глаза и, прошептав: «Прости, любимый», шагнула вперед.

И тут же сильные руки толкнули ее назад и стиснули в горячих объятьях.

Обессиленная тяжелыми переживаниями и голодом, Анна уже с трудом воспринимала действительность. Подняв лицо, она увидела любимые глаза, в которых читалась тревога и нежность. «Яков. Его здесь быть не может. Значит, я уже умерла и душа оказалась там, где мечтала быть при жизни — в его руках. Совершенно зря я боялась, совсем не больно». И с этими мыслями она потеряла сознание.

Нервы Якова тоже были напряжены до предела. Сначала он испытал шок при виде Анны, с закрытыми глазами шагнувшей навстречу смерти. Затем испугался за нее, когда, едва встретившись с ним взглядом, она бесчувственно обмякла в его руках. Теперь, бережно держа ее, он с гнетущим беспокойством осознал, какая она легкая, почти невесомая. Сквозь легкую ткань футболки явственно прощупывались тонкие, словно воробьиные, ребрышки, а в вырезе видны были торчащие ключицы. Личико выглядело страшно осунувшимся, изможденным, с глубокими тенями под глазами.

«Что же с ней тут сделали? — с бессильной яростью подумал он. — Я уничтожу всех, кто причинил страдания этому самому трогательному, самому нежному созданию».