Книга София: тернистый путь феи, страница 11 – Мари Мэй

— Не уйдешь! Хи-хи-хи! Не уйти тебе от наказания! — шепчут туфли, подпрыгивая возле моих ног.

Сердце стучит как бешеное, я не знаю, что мне делать, как спастись. В страхе хватаюсь за кулон, висящий у меня на шее. Не знаю почему, но рука сама тянется к нему и крепко, до боли его сжимает.

— Уйди! Сгинь! Кыш!!! — кричу туфлям, прижимаясь к стене и дрожа всем телом.

И в этот же миг по комнате расползается сиреневое облако. Оно обволакивает мебель, фиалковым покрывалом укутывает шкаф. В воздухе что-то мерцает, будто светлячки. Туфли перестают шипеть, и, перекувыркнувшись, послушно отползают назад и запрыгивают обратно в коробку, а коробка сама по воздуху перемещается в шкаф, после чего его дверцы самостоятельно закрываются. Даже край серебристого платья больше не выглядывает из щели. Сиреневый туман начинает меркнуть, растворяется и совсем исчезает, будто его и не было.

Я все еще стою, прижавшись к стенке и не веря тому, что только что видела. Разум отказывается верить в реальность того, что видели глаза. Что это было? Как мне удалось загнать говорящие туфли обратно в шкаф?

На негнущихся дрожащих ногах возвращаюсь в свою мастерскую. Машинально беру в руки иголку и продолжаю тыкать ей в рукав платья, пришивая бисер. Руки трясутся, бусинки ложатся неровно, иголку втыкаю наугад. Не могу сосредоточиться на работе, перед глазами все время всплывает картина, только что увиденная в мастерской мадам. Неужели мне это не приснилось? Моя невнимательность дает о себе знать: в какой-то момент иголка втыкается не в ткань платья, а мне в палец.

— Ай! — вскрикиваю я, отдергиваю руку и снова машинально касаюсь кулона.

Капелька крови, едва успевшая выступить, тут же исчезает, а на пальце не остается ни следа. Завороженная, я поворачиваюсь к зеркалу и вижу, что от кулона исходит мягкое сиреневое свечение.

Так значит, все это правда? Получается, я фея? И у меня есть сила? Только что с ней делать? И как научиться использовать? И, если я фея, кто тогда мадам Ивонн? Ведьма?

До самого вечера продолжаю работать в мастерской. Работа отвлекает от навязчивых мыслей, на какое-то время удается обо всем забыть. Я тихонько напеваю, пришиваю оставшийся бисер, заканчиваю вышивку, что-то поправляю. Платье готово. Можно было бы прямо сейчас сообщить об этом мадам Ивонн, но я не спешу. Во-первых, потому что ее по-прежнему нет дома, вероятно, она задерживается у подруги (и это меня очень радует), а во-вторых… Совсем не сложно догадаться. Я боюсь разговора с ней. Не знаю, как она отреагирует. В прошлый раз она не догадалась, что я заглядывала в ту комнату. Но это было в прошлый раз. А сейчас? Узнает ли она? Или туфли будут молчать? До сих пор в голове не укладывается, что туфли могут разговаривать. Конечно, обычные и не могут, а эти заколдованные.

Селена зовет меня ужинать, но я отказываюсь. Аппетита совсем нет, да и выходить из мастерской страшновато. Вдруг сейчас вернется хозяйка? Продолжаю делать вид, будто нужно еще что-то подшить, а на самом деле, в этом платье хоть прямо сейчас можно отправляться на бал. Оно сверкает черными переливами, как ночное небо перед грозой. Серебристые отсветы, искорки, вспыхивающие то здесь, то там, темные волны ткани, словно морские волны в лунную ночь.