Книга Благотворительница, страница 54 – Наталья Шнейдер

Когда мы закончили чаевничать, смотрительница осторожно сказала:

— Осмелюсь доложить, если кипятить воду, как велела Анна Викторовна, дрова при таком расходе выйдут раньше срока.

— Анна Викторовна, кипячение действительно необходимо? — спросила меня Белозерова.

— Да, и не только сейчас. Вода для питья детей должна быть кипяченой, чтобы оставаться безопасной, — вздохнула я.

— Вот уже и вода стала опасной, — фыркнула Арсеньева. — А завтра вы объявите опасным воздух?

Вторую шпильку я решила проигнорировать.

— Сырая вода всегда была небезопасной. Помните, как Левенгук описал анималькулей в капле воды?

— Я, конечно, немолода, но не настолько, — съязвила Арсеньева. — И вы, Анна Викторовна, при всем уважении, этого помнить не можете.

— Читать можно и о том, чего не видел лично, — сказала я. — Я к тому, что прозрачная вода не значит пустая. В ней может быть такое, чего глаз не видит, а тело потом расплачивается. Кипячение — самый простой и самый дешевый способ обезвредить хотя бы часть этой невидимой дряни.

— Не такой уж дешевый по нынешним временам. Но что поделать, детей морозить тоже нельзя, — вздохнула Покровская. — Придется нам с вами, дамы, раскошелиться на дрова.

— Раскошелимся, — сухо сказала Арсеньева. — Сегодня на дрова. Завтра на мыло. Послезавтра потечет крыша в девичьей. Этот приют, дамы, — бездонная дыра.

Повисла тишина. Анфиса Петровна побледнела и опустила глаза.

— Елизавета Михайловна… — укоризненно начала матушка Покровская.

— Что? — Арсеньева вздернула подбородок, глядя на нас холодным, ясным взглядом. — Я говорю не про детей, детей жалко. Я говорю про заведение. Деньги на бедных у нас в городе собирают охотно. А Приказ общественного призрения этим пользуется, немедленно пуская собранное в рост. Старый состав губернатор разогнал, но новый никак не может стрясти долги со всех, кому прежний состав давал ссуды.

— Вы правы, Елизавета Михайловна, — сказала я, прежде чем Анфиса Петровна успела окончательно сникнуть. — Только вина здесь не на детях и не на тех, кто пытается держать заведение голыми руками. Дыра начинается там, где деньги, обязанности и спрос расходятся по разным бумагам. Но и Евдокия Степановна права. Не дело детей морозить. Давайте для начала скинемся и запишем, кто сколько внес на дрова.

— Для благодарности или вы надеетесь вытрясти эти деньги из приказа? — полюбопытствовала Арсеньева.

— Не надеюсь, как и на благодарность тоже. Но благотворительность без порядка слишком быстро превращается в счеты, кто больше помог.

А там, может, и найдем дно у этой бездонной дыры. По крайней мере я хотела бы на это надеяться.

Дамы достали из ридикюлей кошельки. Белозерова раскрыла записную книжку — с плотной серой обложкой и карандашом на тесемке.

— Евдокия Степановна, возьмете это дело на себя? — спросила она.

На меня, разумеется, никто не посмотрел. Еще вчера половина этих дам считала меня пустой финтифлюшкой с дурным характером, а день таскания горшков не возводит человека в ранг святого — по крайней мере, в делах денежных.

На самом деле их недоверие было мне только на руку. Если деньги окажутся у меня и я начну ими распоряжаться, завтра помощь приюту будет объявлена прихотью губернаторши, а послезавтра — распоряжением губернатора. После этого любая пожертвованная ассигнация перестанет быть милосердием и станет чем-то средним между податью и доказательством благонадежности.