Книга Ведьма в истинном не нуждается!, страница 95 – Ника Цезарь

— Конечно!

— Врёшь, но это приятно… Вот только себе честно ответь: если бы с тобой прощался <em>он, </em>что бы ты чувствовала?

Его невесомый поцелуй на щеке не вызвал страстного желания, только капельку горечи, как и уход. А вот вымышленные или не очень поползновения Роша перехватывали дыхание, заставляя сердце биться чаще. Даже воспоминание об этом бросало меня в краску. Не говоря уже о том, что самая крошечная мысль, будто наше с ним общение оборвётся, вызывала панику. Но его поведение… Сколько он скрывает? Недоговаривает? Манипулирует? Это так походило на моего бывшего… Мне не хотелось вновь увязнуть в паутине, где я — всего лишь бесправная кукла. Даже если в этот раз буду в сладком плену своего истинного, это всё равно будет плен, и счастья в нём мне не видать. Однажды прозрев, я не согласна вновь ослепнуть.

Решительно отставив вазу, нашла артефакт связи и после того, как покрутила его в своей руке с десяток секунд, решительно вызвала Роша, но, как назло, он не спешил выходить на контакт.

Плюнув на артефакт, решила воспользоваться старым-добрым проверенным веками и мирами способом — почтой. Черкнув пару строк, я взялась за почтовую шкатулку. Она перенесёт моё послание.

Артефакт связи — вещь дорогая, к тому же кристаллы в нём редки и не так надежны, а вот шкатулки есть у всех. Нужна лишь искра магии и магический слепок получателя.

— Финик, пошли за покупками! Будем лечить душу шоппингом!

Расставив цветы по вазам, я сложила поздравительные письма и подарки отдельно, подобрала с пола завалившийся магоснимок, как немой укор от Шэннон, и, прихватив корзинку, направилась к поджидающим меня охранникам вместе с довольно семенящим следом лисом.

Он чувствовал себя не крохотным зверьком, а как минимум крупным львом, что вальяжно вышел на прогулку. Даже дикие ящеры почти не испугали его, клацнув зубами в нашу сторону, зато он гордо рыкнул в их сторону, запрыгивая в экипаж. Мне даже почудилось, что у ящера дёрнулся глаз от такой наглости, но, увы, не рассмотрела, сама залезая внутрь.

На рынке он вёл себя также, пока я складывала в плетёную корзинку различные овощи. Шум торгующихся покупателей, их шагов и скрипа колёс тележек сплетался с различными ароматами душистых трав и сдобных булок, что на подносах разносили торговки, громко крича: «Свежая сдоба!» или «Горячие пирожки!» Меня это успокаивало, даря простое и понятное чувство уюта и улыбку на губах. Наторговавшись с торговцем фруктов вдоволь, мы разошлись весьма довольные друг другом. Я — с полной корзиной фруктов, а он — с парой увесистых монет.

— Позвольте, — протянул руку один из моих горемычных охранников.

Сегодняшние типы были молчаливые, угрюмые, гораздо выше и шире меня, но при этом смотрели на меня, как на самую страшную чуму. Видно, их предшественники успели наплести им баек о моей неугомонной натуре. И всё равно один из них подхватил мою наполнившуюся корзину.

— Спасибо, — протянула я, лучезарно улыбаясь, желая развеять напряжение между нами, но стало только хуже. В их глазах появилось ожидание беды. Переглянувшись с Фиником, пожала плечами и направилась к молочным рядам. Пара кусочков сыра, сметанка и творог тоже полетели в корзину.

— Что за запах?! — сморщила я носик, осматриваясь. Увлёкшись покупками, я зашла дальше обычного, уперевшись в рыбные ряды. Обычно, если я и покупала рыбу, то делала это в лавке неподалёку от центральной площади. Там вся рыба уже была выпотрошена и красиво разложена на льду под заклинанием стазиса, оттого — ни запаха, ни грязи. Здесь же рыба была свежей, доставленная прямо с реки или даже с морского побережья. Её чистили и разделывали прямо на месте.