Книга Отборная няня для сорванцов (и) Генерала-Дракона, страница 79 – Ева Кофей

Разве же я с этим не справлюсь?

После нескольких колыбельных, все, казалось бы, заснули.

И только Билли, рядом с которым я стояла, внезапно начал всхлипывать…

— Мама, — позвал он тихо-тихо. — Мамочка…

Я опустилась на колени рядом с кроватью мальчика, протянула к нему ладонь, чтобы погладить по белокурой головушке.

Он уже успел задремать, и мама ему, наверное, снилась.

Что-то подсказало мне, что в состоянии бодрствования он плакать и жаловаться ни за что бы не посмел. Ведь он должен был делать только то, что хотела Леси.

Ещё один всхлип и задушенный крик. Всё так приглушённо, словно он даже во сне думал о том, как бы быть более незаметным. Не проявлять своё «я».

Дети могли переволноваться, услышав плач, многие и без того были на грани, ведь скучали по дому. Мне не хотелось стать свидетелем принципа домино, поэтому я нерешительно разбудила мальчика и заглянула в его прекрасные голубые глаза.

Он ничем не отличался от любого другого симпатичного мальчика из моего мира.

Неужели фамильяры для вампиров — это люди?

— Дорогой, всё хорошо… Ты увидишь свою маму завтра. А пока я прослежу, чтобы с тобой всё было в порядке. Я буду рядом. Буду охранять твой сон.

Улыбнулась ободряюще.

Но Билли только тихо-тихо всхлипнул и задержал дыхание, будто бы стараясь не расплакаться. А по щеке всё равно потекла слеза.

— Милый, я напугала тебя?

— Н-нет… — попытался прошептать он. — Моя мама умерла.

Я вздрогнула. Не стоило говорить, что завтра он с ней увидится.

— Билли, — зевнула вампирша и повернулась в нашу сторону, она лежала на соседней кровати, — что ты там бормочешь… Спи, а то я сейчас захочу ес-с-с-сть.

Она окинула нас сонным взглядом и выгнула платиновую бровь, хмыкнув.

С видом таким, будто бы прислушивалась. Прислушивалась к тому, что уже было сказано.

— Он сирота, — сказала она мне. — Родители ему могут только сниться.

В этой фразе был искусно спрятан смешок, что мне совсем не понравилось.

— Попытайся уснуть, Леси, я поговорю с Билли. Не волнуйся.

— А я и не волнуюсь… Я сама разберусь, няня, что мне делать с моим питомцем.

— А тут ты не права, уж прости. Детей сто. Мы выяснили, что лишняя тут Пангея. С ней сто один ребёнок получается. Древняя магия драконов, которых твоя семья должна уважать, предоставила мне Билли как самостоятельную единицу. Он мой воспитанник. А не только лишь приложение к тебе.

Леси цокнула.

— Поверьте, вы не хотите со мной ссориться. Я гораздо опаснее любой надменной хвостатой мелочи. Сколько ей лет, семь? Знаете, сколько мне?

Она выглядела уж точно не старше Пангеи.

Холодок прошёлся по телу.

— Двадцать четыре, — оскалилась Леси.

Первый шок прошёл быстро. Скоро я совсем потеряю возможность удивляться, ведь чем дальше в лес, тем чудесатее на горизонте появлялись деревья.

Моя воспитанница — практически моя ровесница?

Ну и ладно, что уж теперь…

— А сколько, — решила поинтересоваться я, — лет твоим родителям?

Вампирша прикусила бескровную губу клыком и выдохнула:

— Отцу сто двадцать пять, матери сто четыре. А что?

— Спасибо за ответ, — улыбнулась я. — А скажи ещё вот что: когда у юных вампирш наступает совершеннолетие?

Этот вопрос ей совсем не понравился.

Ответил, внезапно, Билли:

— В восемьдесят лет.

Леси вытаращила глаза и бросилась на него с шипением.