Книга Лженевеста дракона, страница 75 – Елена Байм

— Фрдерика! – дракон шагнул вперед. Я отодвинулась. Сделала глубокий вдох, чтобы унять дрожь. И продолжила:

— А сейчас, когда я наконец кое-как устроила жизнь, когда смогла свободно вздохнуть, не опасаясь быть кем-то схваченной, ты снова появляешься в моей жизни и выкрадываешь меня!

Я тяжело вздохнула.

— Я устала, Генерал. Устала от всего этого! Поэтому прошу, верни меня обратно.

Дракон медленно, шаг за шагом ко мне пододвинулся, и все-таки обнял меня.

— Прости!

Глава 49. Дариан

Когда я слушал слова Фредерики о том, как она себя все это время чувствовала, я понял, какой же я гад.

Заманил, обманом перевез в чужую страну, обвинил по ложному доносу, наказав так, как наказывают безродных воров и бандитов, я живой и здоровой отсиживался тут, а она… бедная, скиталась в поисках пропитания, не гнушаясь черной работы.

Теперь я посмотрел на нее по-другому. Не как на взбалмошную избалованную принцессу, а как на девушку, попавшую в трудную ситуацию и сумевшую выкарабкаться из нее. Идиот! Дурак!

Я готов был отвесить себе подзатыльник за свою беспечность и недальновидность. И правда, как я мог, после того как выяснилась невиновность принцессы не отыскать ее и не попытаться помочь.

Стоял, смотрел на девушку, видел, как сотрясаются плечи ее от рыданий, как тонкие пальцы сжимаются в кулаки, комкая покрывало, и понимал, у нее истерика. И это моя вина, моя тяжкий грех. Который я должен буду нести до конца своих дней.

Поэтому подошел, не раздумывая обнял ее крепко – крепко, пытаясь удержать рядом с собой.

Она сопротивлялась. Ее руки, еще недавно такие нежные, теперь били меня по груди, пытаясь оттолкнуть. Я чувствовал каждый удар, но лишь сильнее прижимал ее к своему горячему телу.

Слезы текли по ее щекам, и я ощущал, как мои собственные глаза наполняются влагой.

Молча терпел. Молча принимал ее гнев, ее боль, потому что знал – это я виноват. И моя задача теперь все исправить.

Наконец, ее силы иссякли. Рыдания стихли, слашалось лишь тяжелое и прерывистое дыхание. Я осторожно подхватил ее на руки, как держат малое дитя, и вместе с ней сел на телегу.

И в наступившей лесной тишине я начал говорить. Тихо, почти шепотом, признаваясь в том, что два месяца грызло меня изнутри.

— Когда я нанес тебе этот шрам на спину... знаешь, я не мог после этого спокойно спать или есть. Моя душа ныла. Я винил себя, каждую секунду, каждый миг. Поэтому сразу отправился за лечебной мазью, чтобы исцелить твои раны. Я хотел тебя отпустить. Отправить обратно, к родителям, выделив щедрую компенсацию, чтобы ты могла начать новую жизнь. Но ты сбежала. А меня... меня сослали на границу империи.

Я сделал паузу, чувствуя, как дрожит ее тело в моих руках. Достал покрывало, укутал сильней и продолжил шептать:

— А когда я увидел тебя в домике баронессы, услышал, что ты обручена, впервые я осознал, что все это время я думал лишь о тебе, боясь признаться себе, что влюбился до одури, до беспамятства. Я хотел прийти и на коленях вымаливать у тебя прощение. Набрался смелости. Пришел. А там… ты сама знаешь, как получилось.

С замиранием сердца я замолчал, боясь услышать ответ или горькую правду, что я не нужен ей. Наконец, она подняла на меня глаза. В них еще плескалась боль, но уже появилась искорка чего-то другого. Надежды?