Книга Княжна медвежьего края, страница 52 – Виктория Хорошилова

— Вы же не думаете, что обучение на травницу и целителя бесплатное? — холодно спросил Глен. — Анна, сколько ты платила?

— Когда училась на травницу — золотой в месяц. Нам с приёмным отцом тогда пришлось хорошо и много работать, чтобы собрать дополнительный золотой.

— Пусть дома сидит и домашними делами занимается. Нечего дурью маяться.

— Ты забываешься, старая, — с рычанием сказал Глен. — Ты всего лишь старая карга. И если князь прикажет — отдашь не только внучку в обучение. А я с братом поговорю и попрошу сделать реформу образования. Обучение талантливых детей станет обязательным и принудительным, и будет караться — как придумаем — особенно если родственники будут скрывать детей. Поняла, старая?

— Поняла, княжич.

— Тебя и так стоит наказать за то, что сломала невестку, и её дар почти потух. Из неё могла бы получиться сильная целительница, которая спасала бы множество жизней. А ты её выпила, пиявка старая.

— Что ты мелешь, княжич?

— Что, правда глаза колет?

А я посматриваю на кольцо — собственно, как и все в доме, даже старуха. Оно светится белым светом.

— Как пропал ваш дар? — спросила я у женщины.

— Частые роды, тяжёлый труд.

— Это не лишает дара, — перебил её Глен. — Дар вам жизнь спас — это факт. Но дар у вас отбирали по крупице в течение долгих лет. Это преступление карается смертью на месте.

Старуха стала чернеть — притом буквально. А потом начала и физически меняться.

— Это не моя мать, — сказал мужчина и взмахнул топором.

На пол упала голова чудовища. Ассоциаций, на кого этот монстр похож, не было.

— Господин, что это? И где моя мать?

— Мертва. И давно. Это заняло её место, скопировав её облик. Нужно проверить всю деревню. Где все ваши дети?

Женщина, которую звали Люсия, зарыдала и упала на колени, уперевшись лбом в лавку.

— Мама, мамочка! — кинулась к ней дочка. — Тётя Аня, что с мамой?

— Думаю, она что-то поняла.

А отец девочки сам побледнел и поднял супругу.

— Маша и Гриша — наши единственные живые дети. Остальные погибли.

— Она их выпила! — завыла убитая горем женщина. — Когда у старших открылась магия, они стали гаснуть, часто болеть, а потом просто засыпали и умирали за одну ночь. Последний сын умер за год до вашего появления.

— Сколько? — хрипло спросил Глен.

— Десятерых похоронили, — сказал мужчина. — Все в селе думают, что мы прокляты.

— Ваше проклятие мы только что видели. Аня, успокоительное у тебя далеко?

— В доме.

— У меня есть сбор — я сама собирала.

— Глаша, вам нужно учиться. Если не для себя — то хотя бы дочь поддержать, — сказала я ей. — Это позволит вам выжить.

Видимо, она что-то уловила в моём голосе и состоянии.

— Тебе помогло?

— Только этим и спасаюсь сейчас.

Она кивнула.

— Я буду учиться травничеству. Но у нас нет столько денег на оплату.

— Если отлынивать от учёбы не будете — все вместе, — то будет без оплаты. Время оговорим, чтобы ваши домашние дела не рухнули. И пацанёнка тоже учить будем — у него дар пока только зреет, но, видя предрасположенность, лучше уже учить. Лишним не будет.

— А мне можно? — спросил мужчина.

— Можно, — кивнул Глен. — А теперь нужно пиявку во что-то завернуть и снять с неё одежду вашей матери. От человека там ничего нет. А людям полезно увидеть этого монстра во всей красе.

Глен сам рассказывал, что за пиявку убили, и как их распознать. Заодно проверил всех жителей деревни на расположенность к целительству. Но больше так не повезло. Вернувшись в замок, он сразу отправился к брату — общаться по поводу обязательного образования для одарённых детей из сёл. Заодно поведал про паразита, пойманного в семье целителя, и к какому горю привело незнание элементарного.