Книга Котенок, дочь медведя или одиночка со значком, страница 21 – Виктория Хорошилова

Ответом было дружное «мур!». Нас сняли, и мы смогли превратиться. Расположив нас с тёплым чаем и сладостями, Дима пошёл заполнять отчёты по работе.

— Осваиваешься, отец? — подошла Нюра.

— Хорошо, что вы меня пнули, и я начал читать книги про детей — от таких мелких и постарше. Всё стало понятней. Юля подружилась с твоими близняшками. Даже к Мише ревновать стала и стукнула его. Предложил дружить ей с ним и его сестрой, а не драться.

— Так пусть к нам в гости приходят, вместе будет деткам веселей.

— Я предлагал им пойти сегодня с Наташей и вашими детками. Мои упёрлись — хотим с папой. О, засоня просыпается.

— Ладно, пиши, не буду отвлекать.

Дима успел спокойно переделать всю работу, пока Мила освободилась и забрала Кевина после тренировки, а потом встретила мужа с работы и нас с ним.

В садике, а потом в школе, я и правда очень сдружилась с близняшками Дина, а детей Тэйлина воспринимала как своих брата с сестрой. И с Мишкой мы «дубасили» друг дружку, начиная с детского сада. Таня, сестра Миши, пыталась нас разнимать и мирить вместе с сестричками Тревисами.

— Дим, — позвонил Тэйлин моему приёмному отцу. — Вы дома?

— Да, — тяжёлый вздох от отца. — Сильно она его поколотила? Юля, вылезай, ругать не буду! Приходите порталом.

Тэйлин быстро перешёл.

— Что спряталась?

— Да, она мастерски играет в прятки, так что никто потом не найдёт.

— Юль, тебе нужно к врачу! О, Миша, тебе хорошо досталось, — у моего товарища по дракам был синяк на скуле. — Юль, тут Мишка пришёл, мириться.

Я вылезла из-за дивана, отец почесал макушку.

— Я же там смотрел, — проворчал он.

Мы с медвежонком уже были почти подростки, нам было по пятьдесят лет. И он уже не особо дрался, скорее терпел мои психи и колотушку. Причём с таким лицом терпел, что хотелось ещё сильней его поколотить.

— Юль, в больничку нужно пойти.

— Не хочу! Мне там больно сделают!

— Кто?! — от обоих отцов.

— Дядя доктор, будет больно трогать.

— Я буду рядом и прослежу, чтобы тебе было не больно. И тебя, скорее всего, сразу в капсулу интенсивного восстановления положат. Правда, если перелом без смещения.

— Как же ты его стукнула? — почесал затылок Тэйлин.

Мы с Мишей смутились. И никто не признался, чего, собственно, я парню «зарядила».

— В общем, милая, я буду рядом и, если тебе будет неприятно, больно, страшно — ты мне сразу скажешь. Поняла?

— Угу. Просто тогда, в пять лет, доктор больно схватил меня за шкурку и щупал больно, — сказала тихо.

Дима ласково обнял и погладил меня по спине.

— Тэйлин, вы в больницу идёте?

— Пойдём, пусть проверят. И в качестве моральной поддержки.

Доктор был только мужчина, и, видя хмурого отца, который следил за ним, а не за ребёнком, осторожно проверял руку. И только после того, как меня уложили в капсулу интенсивного восстановления, спросил:

— Был негативный опыт с врачами?

— Был, в пять лет. А вылез только сегодня. Я её полчаса по дому искал, уговаривал в больницу пойти.

— Сочувствую. Тут, и правда, кроме вашего присутствия ничего не поможет.

Ближе к школе сознание почти пришло в соответствие с физическим развитием. Хотя я много помнила из прошлой жизни. В школе я увлеклась скакалкой и научилась прыгать на ней так, что у окружающих челюсть отвисала. Родители подарили ещё светящуюся, и я их развлекала, когда на улице темнело.