Книга Княгиня-служанка. Берегиня рода, страница 98 – Дия Семина

— Постой! Вот непоседа. Свалишься, да и где твоя лавка со сладостями я не знаю. Постой!

Любава остановилась.

Красная от смущения, дышит прерывисто и вдруг громко ойкнула и поморщилась от боли.

— Что? Ударилась? Что-то болит?

— Наверное не заметила, как руку содрала, больно-то как…

Она отпустила поводья, задрала рукав и ещё громче воскликнула:

— Ой! Это? А разве так? Это ты-ы-ы-ы?

И протянула руку удивлённому Ратмиру. На её белой коже чуть выше запястья начала проявляться голова медведя. Фамильная, княжеская метка.

А в следующий момент Ратмира пронзила острая боль, он согнулся и застонал, положив голову на крепкую шею Верного.

— Боже мой, Ратмир, что с тобой…

— Плохо мне, жжёт внутри всё огнём.

— Сейчас, держись, миленький, держись, наше подворье совсем близко.

Любава подхватила узду Верного, и неспешно, чтобы княжич не свалился с коня, повезла его к дяде, забыв про собственную боль на руке.

— Потерпи, сейчас за знахаркой пошлём, и во дворец гонца, ой, страшно-то как.

Кто бы мог подумать, что праздновать маленькую победу так приятно. Теперь в детской всё так, как было при мне. Все порядки восстановились, за исключением одного — охрана утроилась. И теперь каждый заход и выход с нашего этажа дотошно проверяется и под запись.

Мы утром с Богданом прогулялись, малыш ожил, порозовел и после обеда сладко уснул. Липа решила проверить все сундуки и полки, все вещички моего сына. У неё тоже появилось неприятное подозрение, что это кто-то свой наводит тень на плетень.

Потом и вовсе забавное началось, двоих нянек, вызвали на допрос, к сожалению, не Ганну. У меня и сомнений не осталось, что это именно она воду мутит. У неё какая-то связь с нашими врагами, от стервы столько тёмных нитей в разные стороны развивается, как у злой колдуньи, хотя сил собственных кот наплакал.

Если бы увидела Михаила или Григория, то написала бы записку её первой проверить. Но у них какие-то дела, а сама Ганна куда-то исчезла.

Может быть, почуяла опасность и сбежала?

Я ещё и вышивать успеваю, между заботами о сыне, и как же мне хорошо рядом с ним, как спокойно и, кажется, я смирилась со своей участью, остаться простой няней. Думаю так, а сама чую где-то в глубине, что рано или поздно Михаил решится, сметёт все запреты и женится на мне снова, и его ничего не остановит, ни то, что я невольница, ни то, что у меня метка волка на спине, не у меня, а у Василисы.

Думаю, что всё это происки дурных сил, и если князь со всеми врагами разберётся, то и метка проклятая у меня сойдёт, и на руке снова вспыхнет голова медведя.

Почему-то я так в это уверовала, что ни единого сомнения не осталось.

Уже вечером, сын уснул на ночь, я всех отпустила, да не вовремя, нитки цветные закончились. Сижу и думаю, быстренько сбегать в свою келью, или уже оставить работу до утра. Через два часа придёт следующая нянька меня сменить, тогда и дошью.

И что меня нечистый дёрнул, прикрыть дверь в детскую, да выйти всего на минуточку, охранник недалеко сидит, а мне ждать сменщицу скучно без дела.

Отлучилась на мгновение, только моток со стола взяла и бегом в детскую.

А там над кроваткой склонилась Ганна и что-то нашёптывает.

Как кошка дикая накинулась я на неё, да за косу дёрнула с такой силой, что она завопила, Богдана испугала. Но вывернулась и вцепилась в моё горло. А от неё чернота ужасная во все стороны, словно не она это, а исчадье ада.