Книга Княгиня-служанка. Берегиня рода, страница 59 – Дия Семина

Потому и эту мысль отложила.

Чуть позже, постараюсь упросить Григория устроить мне встречу с матушкой, если что, то на её карете…

И снова сплошное расстройство. Ничего такого матушке я сказать не смогу, даже за той чертой в городе меня кашель душит, как только начинаю о своём проклятье говорить.

Однако у меня есть один способ сообщить о себе — вышивка. Я умею особым образом прятать узелки, моя гладь двусторонняя, и узоры я сейчас вышиваю такие, какие в прежней своей жизни любила. Никто не обратит на это внимание, кроме матушки, и тогда она сама заговорит, а мне останется только кивать, да может записочку написать.

Воодушевлённая новой надеждой, дошила ещё один узор на одеяльце и рабочий день завершился. Я решила, что надо бы взять с собой чепец сына, и его уже вышивать в своей комнате на полную силу, используя магию.

Женщины уже утратили ко мне интерес, им бы затемно свои дела сделать. Городские быстрее всех убежали, те, что живут в общих комнатах, тоже куда-то ушли, а я решила сходить на ужин, и после уже заняться не просто вышивкой, а разобраться, постараться постичь тайну этих нитей. Почему они меня не так защищают, как бы мне того хотелось.

Сижу, жую и слушаю, о чём люди говорят, хоть немного вникнуть в суть событий, что произошли и происходят во дворце.

Один из охранников начал что-то про кандалы на самом воеводе, и второй ему тут же прицыкнул, чтобы не болтал лишнего. Какая-то служанка поворчала, что теперь в детских покоях, как в тюрьме, полы помыть и то допрашивают, и с пристрастием.

Закрутил Михаил канаты, навязал узлов, то ли ещё будет. Чувствую, что он только начал разбор чинить. Но против обеденной сутолоки и галдежа, разговоров за ужином поубавилось. Проникся люд, что время неспокойное и лучше сидеть тише, не болтать лишнего. На меня посматривают, но тоже без лишнего любопытства. Немая, что с меня взять.

А я чую, как сейчас меня столько людей «поминают добрым словом», что чуть трижды не подавилась. Не иначе Григорий нашёл дом, где жила Василиса, а теперь обо всём князю докладывает.

Очень надеялась, что меня позовут и хоть о чём-то спросят или скажут, но увы, не дождалась. Видать, дела поважнее моих во дворце образовались.

После ужина на несколько минут вышла на княжеский двор, но с той стороны, куда знатные не захаживают, хотелось бы узнать, что происходит, что такого мог про Василису гридень узнать, пусть бы сказал как есть. А мне бы записочку написать князю с просьбой, допустить меня к сыну. Но после слов служанки, что в детские покои никого не допускают и если и допускают, то тщательно обыскивают, то меня даже на этаж княжеский не допустят.

Лишний раз убедилась, что только вышивка моя поможет. И что надо бы не просто вложить в неё магию, но и шить так же, как раньше, и тем доказать свою сущность и право на место рядом с Богданом Михайловичем.

Вздыхаю и иду в свою келью, чем быстрее вышью, тем быстрее дело моё сдвинется. И князю бы обережный платок вышить. Что-то сильное и крепкое. Цветы репейника, да след лапы медведя. Или сразу герб его рода.

— Точно, вышью ему герб на платке, — прошептала и вздрогнула, потому что вдруг услышала свой голос. — Вот так новость в тишине, да в одиночестве я, оказывается, говорить могу да что толку, если никто не слышит.