Книга Княгиня-служанка. Берегиня рода, страница 54 – Дия Семина

Ох, как княжеские кулаки чешутся, но на этот раз сдержался, есть другой способ отблагодарить «друга верного».

— Эй, охрана, в казематы предателя, на хлеб и воду. Ежели кто-то начнёт сплетни о моей жестокости, то вот оно вам слово моё: поспособствовал наш бывший воевода погибели княгини Софьи. И меня бы изничтожили, да силёнок не хватило. За это смерть полагается, однако подождём, когда всех предателей и заговорщиков переловим. Вот такое моё решение. А утянет ли меня покойная жена на тот свет, это ещё посмотрим. Жаль, Уваров, не сможешь передать своим сотоварищам мои слова лично. Уведите с глаз долой…

Бывший воевода вздрогнул, одёрнул руку, когда один из крепких охранников попытался надеть кандалы. Не поверил Платон Антипович, что князь посмеет решиться на такую жестокость. Но бравые молодцы быстро умяли ретивость бывшего начальника, надели самые обычные кандалы на руки и на ноги, и повели с княжеских глаз долой, под мерный грохот тяжких цепей, какие снимаются только вместе с волей или с покойника.

— То-то же, а то раздухарился, и уже требует отдать власть за здорово живёшь. Совсем распоясались. Эй, кто там есть! — теперь уж показалось, что всё прояснилось. Осталось дело за малым, узнать, от кого был тот человек, кого поймали во дворце с ядом, и сразу же допросить Волкова, опасное дело, но иначе никак. С врагами церемониться нельзя.

В допросную влетел дьяк, что обычно допросы записывает, низко поклонился и, не разгибая спины, спросил, по какому вопросу отчёт держать.

— Ты на допросах присутствовал того человека с ядом?

— Так точно. Омороченный какой-то, всё твердил, что княгиня, простите, ведьма. Уж такие слова пакостные мы вам не стали доносить, не вам таку гнусность слушать. Это был приказ воеводы, он потребовал молчком сидеть, чтобы не поднять смуту…

— Омороченный? Значит, воевода распорядился за моей спиной решение принял, — появилось неприятное чувство, что кто-то очень уж увлёкся, заигрывая с магией, и если до такого дошли, что своих людей на преступные дела оморочкой отправляют, то и в остальном они не погнушаются, уже не погнушались.

— Так точно, наш лекарь попытался его в чувства привести, но не смог. Отмучился, несчастный, и с концами.

— А бутылёк с ядом?

— Разбился, этот же бедолага и разбил о стену, когда его задержали. Чудно всё, наговором разит, как от отхожей ямы, простите. Но мне кажется, что этот человек хотел незаметно в общей трапезной вылить зелье в котёл с едой, и потравить работников, чтобы негодование вызвать и смуту в народе. Но зелье разбито, а его дурные слова про то, что это приказ покойной княгини, кроме троих верных гридней никто не слышал. Дело со слухами удалось замять. За трапезной сейчас неустанно охранники наблюдают, больше ничего такого не допустим.

— О деле пока пусть все причастные молчат. Про наговор уж наш воевода постарался и всем растрезвонил сам. Но про невиновность Софьи сказала ведунья, так что всё это пустое разжигание розни, и кто эту игру затеял, я уже знаю. Постарайся разузнать, на каком подворье этот омороченный служил.

— Ямщик, сам по себе, Фролом кликали, видать, случайно попался под руку лиходеям.

— Нет, не случайно, он и привёз в наш город какого-то мага, и чтобы лишнего не болтал его на дело и отправили.