Книга Княгиня-служанка. Берегиня рода, страница 50 – Дия Семина

— Это ты сейчас столько сделала?

Киваю.

— У тебя что, руки заговорённые?

Смотрю на свои обычные руки и пожимаю плечами, а вокруг нас собрались любопытствующие женщины. Смотрят на меня, на мою работу, шепчутся.

— Удивительной красоты вышивка, и такая утончённая, у тебя дар. Говорить не можешь, а шьёшь, как большая мастерица.

Уф, наконец-то, улыбаюсь и киваю. Потому что теперь они должны меня принять.

Начальница, как, и хозяин лавки, провела по вышивке рукой и с великим нежеланием вернула пяльцы на рабочий стол, вздохнула и спросила уже более дружелюбно:

— Сейчас обедать, знаешь где трапезная?

Качаю головой из стороны в сторону.

— У тебя койка есть?

Киваю, что да.

— Марья, проводи новенькую, пусть свои вещи оставит на койке, и после отведи её в столовую. Степанида сказала, что её сам князь нанял или гридень, непростая птица, посему, если не хотите проблем, не задирайте её. Всё поняли? — начальница сказала это таким тоном, что все отступили, а мне стало не по себе, неужели ко мне кто-то ещё и задираться может? Хорошо, что она предупредила.

Пяльцы и нитки оставила пока на рабочем столе. Марья молча, словно я не только немая, но и глухая, взяла меня за руку и повела на третий этаж и очень удивилась, когда я открыла дверь в отдельную комнату.

— Да ты и впрямь фифа, за какие такие заслуги можно получить отдельные покои во дворце?

Пожимаю плечами, осматриваю своё скромное жилище и выхожу скорее, чтобы не разозлить Марью окончательно, да и обед пропустить очень не хочется. Но чую, что теперь разговоров обо мне умножится.

Молча прошли на первый этаж, недалеко от кухни просторная трапезная для простого люда. Изнанка дворца мне всё больше и больше не нравится, почему-то нет чувства защищённости, здесь все сами за себя, и никто не желает уступать хоть в чём-то. Хотя если посмотреть, то многие счастливы такой жизни. И настоящая Василиса, после адской жизни в доме сестёр-близнецов, попав сюда, была бы на седьмом небе. А для меня всё это пугающая каторга. И люди не самые порядочные, мужики над женщинами подтрунивают и довольно пошло, и женщины не остаются в стороне. Мне эти шуточки режут уши и заставляют краснеть, уж такие гадости да за столом — не просто пошло и грубо, это уже с грехом сравнить можно.

Но никого такие мелочи не трогают. Простой люд отдыхает, как умеет. Может быть, и не по злобе они так резко друг дружку подначивают, никто в драку не лезет и то хорошо. Охранников боятся.

Марья поставила меня в очередь к кухарке, что раздаёт гречневую кашу с горохом, морковью и ещё какими-то овощами, шлёпая по деревянным плошкам большим половником, и тут же второй рукой разливает горячий взвар в кружки. Очень скорая на работу тётка, ещё и нас подгоняет, чтобы не задерживались перед её вотчиной. Я всё равно зазевалась, меня ещё и Марья подтолкнула в спину и кивнула на большой стол, где горкой выложены нарезанные ломти свежего хлеба с довольно большим шматом сала каждый.

Что ни говори, но Михаил щедрый к своей челяди.

— Новенькая, бери два ломтя, это можно, не стесняйся, ты тощая, надо бока-то наедать, — Марья уже забрала свою порцию каши, взвара и поверх плошки положила два ломтя хлеба с салом, и кухарка ей замечание не сделала.

Но мне и этого много, потому взяла один кусок и пошла к тому столу, где сидят белошвейки, вышивальщицы и портные. Все обсуждают разное, но косятся на меня. Видать уже Домна поделилась своим мнением обо мне и о работе, и о том, что я, скорее всего, сплю с княжеским гриднем. Это пока не точно, но когда Марья подтвердит про отдельную келью, все точно решат, что я чья-то любовница.