Онлайн книга «Княгиня-служанка. Берегиня рода»
|
Процессия медленно продвигается по улицам, все витязи опустили непокрытые головы, и только мой муж сидит ровно, статно на своём огромном чёрном коне. Князю нельзя ни взглядом, ни вздохом показать свою боль, потому что боль — это слабость. А слабый князь и недели на своём троне не удержится. Мы всего три года женаты, а кажется, что всю жизнь. Я только его ждала, только его и любила, мне сейчас так тяжело, что задыхаюсь, ни толпы не чувствую, ни страха. Вижу только его… Губы шепчут: «Родной, Мишенька, любый мой! Я вижу тебя. Хочу крикнуть, позвать тебя по имени, но слова застревают в горле, словно их кто-то намертво запечатал. Хочу сделать шаг, протянуть руку, коснуться твоего плеча — но не могу. Между нами теперь целая вечность, невидимая стена, которую не преодолеть. Ты не знаешь, что я здесь, рядом… Для тебя я умерла». И от этой мысли сердце разрывается на части, боль накатывает волнами, забирая последние силы. Как же невыносимо… Закрываю глаза и продолжаю вроде бы шептать ему и вдруг слышу свой голос в тишине притихшей толпы, словно никого и ничего нет вокруг. — Родной мой! Прости, прости, что оставила тебя. Люблю, люблю всем сердцем, береги сыночка, умоляю тебя, родненький мой, береги Богдана нашего. Прости… Открываю глаза в ужасе и вижу, как траурная процессия замерла, мужчины повернули головы, а тот человек, что ехал последним и бросал медные деньги в разные стороны, начал бросать только в нашу. Оцепенение прошло, стоило звонким монетам посыпаться на головы горожан. Люди ожили и начали толкаться, подбирая, ловя на лету пожертвования щедрого князя. А я смотрю на мужа и понимаю, что он меня не признал и никогда не признает. И сейчас ему кажется, что это видение, дурман от тоски. Монетки как снег осыпали меня. Одна попала в голову, и я тоже очнулась от наваждения. — Эй, девонька, тебе деньга-то не нужна? Чего стоишь, подбирай, подбирай. Вот горюшко-то… Какая-то старуха толкнула меня в бок, чтобы я отошла и не мешала им собирать подаяния. А я не могу взять эти деньги, они раздаются, чтобы меня же и поминали, за моё упокоение молились горожане. Хочется крикнуть: «Живая я! Живая, я ещё вернусь!» Но молчу. Мои силы ушли, а с ними и голос… Как всё закончилось я и не заметила, ещё долго вокруг суетились, копошились люди, надеясь, что в грязи ещё хоть одна монетка осталась. Куда идти, что делать, солнце уже к закату, а мне всё равно, что воля, что неволя, что голод, что холод. — Старый, ну она так и стоит, не шелохнётся, что делать-то холодает, может, с собой заберём, кабы она не простонала, так и не осыпали бы её деньгами, а с ней и нас… Негромко крикнула своему мужу та самая старуха, что собирала монеты рядом со мной, видимо, осталась очень довольная уловом, потому расщедрилась на доброту. Старик подошёл ко мне, осмотрел, как бесхозную скотину, прикинул, можно ли с меня получить ещё какую выгоду, почесал скудную бородёнку и принял решение: — Девка миловидная, нищенка, мож юродивая. Так и стоит. Надо же. Видел я одну такую же, она с мертвяками за деньги разговаривала, очень прибыльное дельце. А ежели эта не умеет, то по хозяйству нам с тобой поможет, угол найдётся, ты уже стара у печи суетиться, а я целыми днями на работах подёнщиком. Авось нам эта девка достатку добавит. |