Книга Терновый Демон, страница 88 – Виктория Олейник

Не смогла бы сказать точно, что именно. Может быть, черные глаза без белков — да уж, это точно не так. Такие могут быть только у демонов. А может быть, свирепая, почти животная, ярость, направленная на меня. Она вонзалась кинжалами в мое сердце, терзала душу.

— Пора вернуть тебя Зарелю… — хищно прошипел он. Противно заныла метка на груди; собрав остатки своего дара в кулак, я впилась пальцами в чужое лицо. Мои руки охватило пламенем; это был инстинкт, отточенный долгими магическими тренировками, просто потребность любыми путями отстоять свою жизнь.

Завопив, Вадим отпрянул, и я смогла вдохнуть. А, вдохнув, немедленно ударила ладонью, возводя огненную дорожку между нами. Что, что случилось?! Почему Вадим нападает на меня?

Это было самое страшное, что могла представить: что брат, бывший мне опорой все мое детство и юность, вдруг обернётся против меня. Отшатнувшись к дереву, я приложила пальцы к саднящему горлу. Языки пламени плясали на пожухлой траве, но этой защиты не хватит надолго. Такой всплеск силы быстротечен.

— Вадим? Это же я, Айли! — громко выдохнула, наблюдая за братом сквозь языки пламени. — Что ты делаешь?

— Зарель желает видеть тебя, — механически произнес Вадим.

Он говорил, словно под гипнозом, снова и снова, одно и то же. Сделав рывок вперед, брат отпрянул от огненной стены, его поведение что-то мне напоминало… эти дерганые движения, ярость и абсолютно черные глаза. Мне доводилось видеть такое лишь однажды, у тех людей, которые напали на родовое имение.

Людей Зареля. Они оставили после себя пепелище и смерть, в их глазах не было жизни, а в сердце души. Я цеплялась за их руки, умоляя оставить жизнь отцу, но они будто не слышали меня и не видели.

Просто выполняли приказ.

— Ты действуешь не по своей воле… — вырвалось у меня.

Это странно, но вместе с ноющим, противным чувством в груди, я испытала и облегчение. По крайней мере, это… не совсем Вадим. Какие-то чары, гипноз или внушение, или еще какая-то гадость, — главное, что есть шанс все исправить.

Но, кажется, Вадим не желал исправляться. Он вскинул руки, взывая к непонятной силе; мой огонь с шипением погас, оставив после себя черные подпалины на земле. Я отступила под тяжелым, неотступным взглядом брата. Он смотрел на меня решительно и мрачно, но все равно, что не видел.

Кем я представляюсь ему сейчас? Помехой, угрозой, врагом? Способы, которыми в магии можно подчинить человека, занимали целый фолиант, а в нем страниц, как тысяча моих жизней.

— Вадим, вспомни день, когда погиб наш отец!.. — Это единственное воспоминание, которое могло отрезвить брата хоть на секунду. Но нет, не сработало. Зарычав, Вадим бросился на меня; я проворно ушла в сторону, не сводя с него взгляда. — Ты под заклятием!

— Ты должна вернуться к Зарелю, — как заведенный, повторял он. — Ты не должна попасть в руки Безликого.

Ах, вот в чем дело! Безликий, видимо, не соврал, через меня он хочет навредить брату. Ну как навредить? Напакостить, скорее, чисто по-братски. Я сцепила зубы, уворачиваясь от связующих чар — но в следующий момент вздрогнула.

Ладонь брата впечаталась чуть выше моей груди, сила, пропущенная сквозь чужую руку, ворвалась в меня, сворачиваясь тугими жгутами. Боль охватила меня, захватывая легкие и сердце. Я согнулась пополам, хватая ртом воздух. На глазах выступили слезы; как же больно!