Книга Академия вампиров. Зачем здесь ты, ведьма?, страница 14 – Марина Павельева

Внезапный хлопок.

Будто что-то взорвалось рядом.

Вспышка ослепительного синего света.

Щемящий гул в голове.

Потеря сознания.

И последняя мысль перед этим «какая же я ду…»

* * *

Сколько пролежала в беспамятстве, не знаю. Может час, может полдня, может всего минуту. Очнулась от похлопывания по моим щекам. Кто-то осторожно, но настойчиво пытался вернуть меня в реальность.

— Как ты? — спросил женский голос, видимо, увидев, что у меня задрожали ресницы, которые я попыталась открыть. — Какая-то ты слабенькая. Совсем что ли магии в тебе нету? Ох, не думала я, что мне такое добро достанется. Очухалась?

На меня сверху, надо мной склонившись, смотрела средних лет зеленоглазая дама, стройная, красивая, с пышной из каштановых волос прической, уложенной по моде начала двадцатого века, и в черном платье, покроя того же времени — утянутая талия в корсете, большой вырез декольте и многослойная юбка с плетеными кружевами. Что мне, понятное дело, показалось странным.

Я повела взглядом вокруг и заметила, что подвал, где нахожусь, тоже выглядит странно. Он изменился. Теперь сквозь щель из прогнивших и обвалившихся досок пола первого этажа, откуда проник солнечный луч, упавший на голубые бусы, солнце не светит. Да и щели никакой нет. Надо мной ровный крашенный коричневой краской потолок, а в углу горит факел, благодаря которому можно что-то видеть. Что за?

И нет, я не в другом помещении. Вон по той стене из красного старинного кирпича идет косая трещина, стянутая несколькими кованными четырехгранными скобами. А я, когда еще спускалась в подвал, заметила ее и запомнила, потому что своей формой трещина напоминала зигзаг молнии, как ее рисуют в мультиках. Не спутаешь. Так что…

— Времени совсем не остается, — произнесла дама, выпрямляясь.

А я уселась на земляном полу. О! И платье на мне Аллочкино.

Захотела потереть виски, ломившие от тянущей боли, и увидела в левом кулаке зажатыми всё те же голубые бусы, почему-то ставшие бледными, почти прозрачными, без вспыхивающих внутри искр. Удивилась и спросила, ощущая во рту неприятную сухость, как после высокой температуры:

— Для чего нет времени?

— Чтобы рассказать, как долго я тебя ждала, — ответила дама и вздохнула. — И как я рада, что это ты, а не мерзкий Кондрат из рода князей Вяземских, чернокнижник и колдун. Он мне замуж предлагал, а у самого были на меня совсем другие планы. А я ведь почти в него влюбилась и думала, что вместе мы будем счастливы. И даже случившаяся в 17-м революция не смогла бы нам помешать, — замолчала, уйдя в себя. Затеребила кружева на юбке, тут же вынырнула из воспоминаний и спросила. — Какой сейчас год?

— Две тысячи двадцать пятый.

— Ого. Больше сотни лет прошло.

А я уже ничего не понимала. Год мой — значит, реальность. Только какая? Почему в подвале другое время? Явно дореволюционное, потому как дом еще целый, электричества нет и одежда на даме старинная. Или это смешение времен? Что вообще происходит? И главное — что делать мне? Бежать и оказаться снаружи в горниле гражданской войны или не шевелиться, закрыть глаза и ждать, когда само рассосется?

Конечно, ждать, когда рассосется, я не умела. Натура у меня не такая, чтобы спокойно, не вмешиваясь, наблюдать за течением событий, а слишком деятельная. И я привыкла идти до конца, в эти события активно вляпываясь.