Книга Княгинины ловы, страница 57 – Татьяна Луковская

— То Спиридон княгине подарки возил, - вставил Пахомий.

— Спиридон - муж здравый, он, как вы, в малой дружине не ходит, - укорил Вышата. - Ну, далее что?

— Что, опять мы шум подняли, на Волгу хотим, а Кун все тянет, уговаривает, как будто ждет чего, а нам не сказывает. И опять, как из-под земли взялся тот махонький мужичишка, что на Волгу приходил и говорит: «Пойдете с нами воевать заставу чернореченскую Полуночную, все, что захватите, ваше, да сверх того серебра каждому по шапке насыплем. Главное, кричите, что вы Мстислава вои, залесские, чтоб там - на заставе, услышали.

При этих словах татя Димитрий поднял глаза на Елену: все время разговора она тихо стояла в сторонке. Княгиня победно улыбнулась. «Вот видишь», - красноречиво говорил ее взгляд. - «Не отец то, а вы мне не верили».

— И пошли мы заставу брать, нас - сто ушкуйничков, а с нами еще эти, - тать указал на привязанный к лошади труп ратника, - кто такие, нам не сказывали, их тоже около ста, кто конный, кто пеший, но одеты все ладно, не то, что мы. Подступились, начали кричать: «Это земли Мстиславовы, а вы, Чернореченские, проваливайте». Они на нас смолу стали лить, тоже, мол, «остудитесь». Разъярились наши, пошли на приступ. Да не так просто детинец взять. Два дня сеча шла, и воеводу их, кажись, убили, и проломы сделали в двух местах, силы у них стали таять. Вот-вот и ворвемся, да тут им на помощь дружина из Успения прискакала, разметала нас, и опомниться не успели, много наших побили. Вот только два десятка дружков то и осталось. А серебра нам никто не дал, за что вам, говорят, давать, застава - то цела. Хоть еды подбросили, и то ладно. Кун с дружиной ихней ушел и как в воду канул, нет его и нет. Ну, решили мы: кинул он нас. Стали в дорогу сбираться, и тут он, наконец, пожаловал, а с ним еще десять ратников. Одет, аки боярин, при коне добром. Так вырядился, аж глазам смотреть больно: серебряная гривна на шее, корзень расшитый, говорит: «Хотите и вы так ходить?» Да кто ж не хочет? «На обоз надо напасть, княгиню в Чернореч везут в малой дружине, добра полны возы». Послали дозор разведать, те воротились - три десятка вас насчитали. Мы и говорим: « Слишком много дружинников, не осилим». А Кун на своём стоит: «Не осилим, так и не надо. Главное - княгиню убить, за нее много обещано, как княгиню порешим, так можно и в лес отступать».

Димитрий вздрогнул, посмотрел на побледневшую Елену, потом на Вышату, воевода сурово спросил:

— Кому ж княгиню убивать понадобилось?!

— Не знаю, - испуганно заплакал тать.

— А с князем как надо было поступить? - спросил Димитрий.

— А князя, сказывали, в обозе не будет. Он за водимой дружину отправил, а сам в граде сидит.

Капелька холодного пота потекла у Димитрия по виску. Все в Черноречье думали, что князь сам за княгиней поедет, а не знали про то только в Бежске.

— А за наградой куда вам надобно было идти? - спросил воевода.

— К устью Утицы, где прежний лагерь наш стоял, а там они на нас сами должны выйти.

Вышата подозвал Димитрия, Пахомия и Гордея. Вместе они о чем-то долго шушукались. Костлявый беспокойно поглядывал в их сторону, а Завид нагло пялился на Елену:

— Тебя что ли убить должны были? - непочтительно бросил он, - хорошо, что не убили, жалко такую красоту губить.